Рэки Кавахара – Sword Art Online: Progressive. Том 1 (страница 31)

Такого не бывает. В SAO существуют только три разновидности провалов заточки: напрасный расход материалов с сохранением старого уровня заточки, заточка на неправильное свойство, понижение уровня заточки на единицу.

Другими словами, в худшем из всех возможных случаев «Флерет ветра +4» мог ослабнуть до +3. Но шанс был пять процентов, если не меньше!.. И даже если сделать поправку на то, что в ММО-мирах пять процентов «срабатывают» очень часто, оружие всё равно не могло просто взять и сломаться!

Но мои мысли не могли спорить с реальностью. Всего за несколько секунд любимый клинок Асуны превратился в металлические осколки, рассыпавшиеся вокруг наковальни.

Я смотрел от начала и до конца. Я видел, как Асуна сняла рапиру с пояса; как отдала её Незхе; как тот держал её в руках, пока настраивал горн; как вытащил из ножен и раскалил над пламенем. Ничто в действиях кузнеца не вызвало никаких подозрений.

Осколки постепенно растворялись в воздухе под нашими молчаливыми взорами. Некоторые монстры умеют ломать оружие — при этом клинок щербится или оплавляется, и такие повреждения можно исправить. Но если клинок разбился вдребезги, очки прочности ему уже никак не вернуть. Иными словами, рапира Асуны сломалась не только визуально — в эти самые секунды её полностью стирало с сервера SAO…

Кузнец Незха первым нарушил тишину, как только растаял последний осколок.

Он отшвырнул молот, вскочил на ноги и принялся кланяться. Из-под низко нависших над глазами волос, разделённых посередине пробором, послышался сдавленный возглас:

— П… простите! Простите! Я верну все деньги за работу… Умоляю, простите!..

Он осыпа́л Асуну извинениями, но она так и стояла с круглыми глазами, никак не реагируя. Пришлось мне выступить вперёд и заговорить с Незхой:

— Нет, погоди… Деньги это ладно, но ты объясни, что произошло. Разве система SAO может наказать за провал заточки уничтожением оружия?

Незха прекратил кланяться и резко поднял голову. Уголки бровей опустились ещё ниже — казалось, этот честный круглолицый парень сейчас расплачется. Всё в выражении его лица говорило о том, что он искренне сожалеет, и тем не менее я не мог просто махнуть рукой на случившееся.

— Я участвовал в бете и читал официальное руководство, которое вывесили на сайте во время теста. Готов поклясться, в разделе штрафов за неудачную заточку было только три пункта: напрасная трата материалов, ошибка свойства, потеря свойства.

Как правило, я не упоминал бету вслух, чтобы никто не узнал во мне «злобного битера». Но сейчас не время думать о самосохранении. Я сказал, что хотел, и стал ждать ответа.

Хотя Незха уже не кланялся, он всё равно никак не решался посмотреть нам в глаза.

— Понимаете… Когда игра запустилась официально, в неё, кажется… добавили четвёртый штраф. Со мной такое уже случалось… но только один раз. Шанс такого провала крайне низкий, но…

Я ничем не мог опровергнуть его слова. Если Незха врёт, то я, получается, увидел штраф, который не существует в системе. Легче поверить, что кузнец говорит правду.

— Вот как… — вяло пробормотал я.

Незха на миг поднял глаза и вновь пустился в извинения:

— Простите, я… не знаю, чем возместить такую утрату… Я с радостью предложил бы вам такое же оружие, но у меня нет «Флеретов ветра»… Если не возражаете, я… могу предоставить «Железную рапиру», хотя она, конечно, слабее…

На это предложение отвечать было не мне. Я повернул голову влево и посмотрел на молчащую Асуну. Та едва заметно покачала накрытой капюшоном головой.

— Нет… не надо, — сказал я, снова поворачиваясь к Незхе. — Как-нибудь справимся сами.

При всём уважении к Незхе и его желанию загладить вину, «Железная рапира» продаётся даже в Стартовом городе на Первом уровне; для Второго она слабовата. В качестве более-менее сносной замены сгодится разве что Guard’s Rapier — «Рапира стража», она лишь ненамного слабее «Флерета».

К тому же… расплачиваться за неудачную попытку должен не кузнец, а заказчик, ведь это он брал на себя риск. Обращаясь к кузнецу, он соглашается с процентами, отчётливо прописанными на прейскуранте перед кузнецом. Если попытка угодила в пять процентов, или в те доли процента, при которых происходит уничтожение оружия, ответственность лежит только на заказчике. Даже Руфиоль, который днём растерял у этого же кузнеца все прибавки к «Закалённому мечу», в конце концов признал, что виновато только его невезение.

После моего ответа плечи Незхи опустились ещё ниже.

— Понимаю… — пробормотал он. — Но я… хочу вернуть хотя бы деньги, которые вы заплатили за…

Он уже поднял руку, чтобы начать возврат, но я остановил её:

— Не надо. Ты работал с душой, так что деньги можешь не возвращать. Знал я некоторых игроков, которые стучали молотами как бог на душу положит, приговаривая: «А чё? Всё равно главное десять раз стукнуть…».

Незха почему-то вздрогнул и втянул голову в плечи. Прижатые к телу руки задрожали.

— Простите!!! — снова выдавил он из себя.

Он извинялся так эмоционально, что мне уже нечего было добавить.

Я отступил на шаг и подал знак Асуне, что мы уходим.

Только тогда я заметил, что она крепко держалась уже не за палец, а за всю мою левую ладонь.

Я молча вывел Асуну через северный выход с восточной площади.

В этой части города почти не было NPC-магазинов и ресторанов — одни только молчаливые ряды бесполезных зданий. Возможно, в будущем игроки смогут покупать их для себя, но сейчас здесь почти никто не бывал.

Иногда мимо проплывали вывески маленьких гостиниц, но я шёл дальше.

Знал ли я, куда иду? Какое там, я даже не представлял, что делать дальше! Я ощущал, как в мою ладонь вцепилась холодная рука Асуны; я понимал, что всего одна неудачная заточка стоила ей клинка, с помощью которого она одолела стольких врагов — но ни мой опыт, ни знания не могли ответить на вопрос «что дальше?». Мозг предложил только один понятный вариант: отбросить её руку и сбежать. Я бы помолился о том, чтобы нас спасло какое-нибудь чудо, но иконка баффа «на удачу» под шкалой здоровья уже исчезла.

«Для начала перестанем бесцельно шагать», — решил я, увидев впереди площадку со скамейкой, и взял курс на неё.

Пройдя метров пятнадцать, я остановился и сказал:

— Смотри, тут скамейка.

«Ты идиот — такое говорить?!» — немедленно отругал я себя, но Асуна, к счастью, поняла, что я имел в виду. Она беззвучно развернулась и села, не отпуская моей руки. Я опустился рядом.

Через несколько секунд её хватка ослабла, и рука бессильно упала на скамейку.

«Я должен что-нибудь сказать», — мысленно повторял я, и каждый раз в горле вставал ком. Точно ли я тот смельчак, который в зале босса Первого уровня назвался битером перед сильнейшими игроками этого мира? И даже не это сравнение самое показательное. Когда я впервые увидел Асуну в лабиринте, её терзало ещё более глубокое отчаяние, но я нашёл в себе силы заговорить с ней. Да, о сущей ерунде, об оверкиле, но что же это получается — смог в тот раз, но не в этот? Нет уж!

— Слушай… — с трудом выдавил я. К счастью, остальные слова пришли ко мне сами: — Мне жаль, что с «Флеретом ветра» так получилось, но… В следующем после Мароме городе продаётся ещё более сильная рапира. Да, она обойдётся недёшево, но я тебя в беде не оставлю и помогу набрать нужную сумму…

Эта речь потребовала от меня столько усилий, что я обязательно обнулил бы свои запасы маны[21], существуй она в этом мире.

— Но… — ответила Асуна еле слышно. Хотя она сидела почти вплотную ко мне, слова как будто растворялись в ночи. — Но без неё… без неё я не могу…

Что-то в её голосе заставило меня посмотреть ей в лицо. Под капюшоном по бледным щекам беззвучно пробежали две капельки. Я не буду утверждать, что никогда ещё не видел девичьих слёз. Однако раньше я их видел исключительно на лице Сугухи, моей младшей сестрёнки. И даже она плакала в основном в детсадовском возрасте и в первых классах школы.

По-моему, в последний раз я видел её слезы где-то за три месяца до начала смертельной игры. Она вылетела в самом начале префектурного турнира по кэндо, села в уголке двора и горько разрыдалась. Я ни слова не сказал — просто достал из пакета фруктовый лёд на палочке, насильно всучил ей — и всё.

Короче говоря, навык разговора с плачущими девочками у меня не то что не прокачан — даже не взят. Мне надо дать медаль уже за то, что я ещё не сбежал.

Но если посмотреть на ситуацию со стороны, я веду себя просто жалко: молча сижу и гляжу на обливающуюся слезами Асуну. Я бы и рад что-нибудь сделать, но, как назло, фруктового льда на палочке в моём инвентаре нет. Заговорить тоже не могу, поскольку не понимаю настоящую причину её слёз.

Конечно, я знаю, что она шокирована утратой своего главного оружия, тем более что всё произошло прямо на её глазах. Наверняка я и сам бы чуть не плакал, если б остался без верного «Закалённого меча» за спиной.

Однако, если честно, я никогда не думал, что Асуна относится к тем игрокам, которые считают клинок частью самих себя, глубоко привязываются к нему и даже пытаются разговаривать с ним, когда чистят и полируют… К игрокам вроде меня.

Точнее, я считал её своей полной противоположностью — игроком, который видит в клинке лишь один инструмент из множества, который без жалости расстанется со своим оружием, едва из монстра выпадет хоть что-то посильнее. В конце концов, во время нашей первой встречи Асуна держала в инвентаре несколько купленных в магазине рапир, которые даже и не собиралась чинить.