Регина Янтарная – Незнакомец. Суровый батя для двойняшек (страница 32)

Борюсь с желанием развернуться и сбежать. По суровому выражению мужчины понимаю, что не стоит делать резких движений.

Наконец, заходим в небольшую комнату, с большим грязным окном, закрытым решеткой с внешней стороны.

– Присаживайтесь, Мария, – мужчина показывает на прикрепленный к полу стул. Занимаю место, чувствую, что мне неуютно, ёрзаю, пока мужчина занимает свое место – напротив меня.

– Долго вы не звонили, – говорит и буравит меня глазами-бусинками.

– Была занята, – выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Чем же? Насколько я знаю, вы не работаете и в университете появились всего два раза.

– Я на заочном учусь, мне не нужно приходить на учебу. Так что я не пропускаю лекции, смотрю в записи.

– Понятно. Я вас искал в университете! – выдыхает следователь и прищуривает глаза, ожидая моей реакции на признание.

Душу разъедает страх.

Зачем меня искали?

Почему деканат не передал мне информацию?

– Поняла, – киваю головой, и светлая прядь волос падает мне на лицо.

– Маша, вы не ответили на мой вопрос. Где жили это время, на какие средства жили?

Вскидываюсь, удивленно гляжу на мужчину. На вид ему лет сорок, но у него уже абсолютно седые виски, видимо, жизнь его сильно напряженная.

– Просто жила, – лепечу я.

– Вы не поняли мой вопрос? – мужчина яростно бьет кулаком по столу.

– Нет, не поняла, – шепчу в страхе перед ним, и гляжу на закрытую наглухо тяжелую дверь. Похоже, я как мышка попала в ловушку кошки. – Я могу увидеть папа?

– Нет. Пока не ответите на вопрос!

– Какой вопрос? – спрашиваю дрожащим голосом и горькие слезы отчаянья скатываются по лицу.

– Где деньги вашего отца??? – жестко чеканит следователь и сквозь зубы добавляет матерное слово.

– Не знаю! – отчаянно кричу.

– Охрана! – следователь подходит к двери, стучит. – Заберите подозреваемую.

– Кого? – спрашиваю глухо. Губы дрожат, зубы стучат. Отчаянно моргаю. – Я пришла на свидание к папе, – бормочу еле слышно.

– Девочка, ты не выполнила свою часть сделки, значит, не можешь попасть к нему на свидание.

В комнату заходят охранники и направляются ко мне.

– Вы не можете меня так просто задержать! – качаю головой

– Почему? – следак театрально округляет глаза.

– У вас нет ордера!

– Есть, – показывает бумагу с печатями. – В случае сопротивления, и неоказания поддержки следствию, имею право. Ведь ты – особоопасная преступница!

– Я – кто?! – теряю дар речи от услышанного.

– Ты – Мария Егоровна Угрюмова – дочь главаря ОПГ.

– Я – Мария Маркина, к отцу приехала недавно. Всю жизнь жила в другой стране и не знала, чем занимается папа! – делаю тщетные попытки защитить себя.

– Нет, девочка, для нас ты дочь преступника. Если он перевез тебя жить к себе именно сейчас, значит, решил передать информацию тебе. Угрюмому сейчас абсолютно некому доверять, его предали все.

– Что вы от меня хотите? Спросите, если я знаю, то скажу. Только не нужно закрывать меня в камере. Я боюсь. Мне нельзя к вам!

– Почему нельзя? – издевательским тоном спрашивает следователь Мезенцев.

– Я беременна!

– Ничего страшного! В тюрьме тоже женщины рожают!

– Издеваетесь?! – закипаю я.

– Нет! Это вы с отцом издеваетесь, не говорите, где общак. А мне край как надо знать! Понимаешь?

– Я не знаю! – шепчу пересохшими губами. – Папа со мной не делился своими делами.

– Посидишь в СИЗО, сразу вспомнишь. Уводите ее! – командует охране.

В этот же момент на моих руках защелкиваются наручники, и меня как безвольную куклу тащат на выход. Сил сопротивляться нет, я в полном шоке. Ехала к отцу, а попала в ловушку.

Какая же я глупая. Папа говорил: – Маша, исчезни. Ко мне не приходи, даже если будешь на грани.

Уже за порогом вспоминаю, о ребенке, и слезы снова градом летят по лицу.

– Мне нельзя в камеру! У меня будет малыш!

– Лицом к стене! – командуют охранники и подталкивают в спину, чтобы я понимала, что свободе пришел конец.

Глава 33

Маша

Мезенцев отдает распоряжение и меня уводят в камеру. Ведут по мрачным коридорам, в которых пахнет сыростью, или не пахнет, но от страха мне черт-те что мерещится.

Мне очень плохо. Я задыхаюсь. Кажется, что стены наезжают на меня и пытаются раздавить. Здесь так тесно. Наверное, потому что я точно знаю, что на окнах решетки, а двери заперты на железные засовы.

Люди не животные! Их нельзя оставлять жить в таком страшном месте, – мелькает у меня в голове.

Тут же жалею себя: – Я слишком молода и красива, мне точно нельзя оставаться здесь.

Очень хочу сорваться с места и побежать обратно, но точно знаю, что меня пристрелят как собаку или того хуже, побьют. А меня нельзя бить, ведь во мне живет малыш.

Неужели, всё это я должна вывозить на своих плечах, рассчитываясь за один единственный грех в своей жизни – я родилась у неправильного человека.

– Пришли! – гаркает охранница, приближаясь ко мне еще сильнее. До меня доносится терпкий запах ее пота и дешевого парфюма, и я морщусь, потому что меня нещадно тошнит.

– Королевишна, тебе не нравится мой запах?! Неделю без душа!

Я не успеваю даже возразить, сказать, что дело не в ней, а в моем восприятии окружающего мира, которое стало очень чувствительное, как только во мне зародилась новая жизнь.

Мне плохо. От страха, от запахов. Пол уходит из-под ног, а в голове звучит набатом: – Главное, удержаться на ногах, чтобы не посчитали слабачкой.

Женщина осматривает меня презрительным взглядом, пока вторая открывает дверь камеры.

Дрожь прошивает мое тело, и в этот момент потолок обрушивается на меня, обмякаю в руках охранницы.

Меня трясут как грушу, бьют по щекам

– Ты чего падучая? Эпилептичка что ли?!

– Нет, – шепчу едва слышно, мотаю головой. – Я ребеночка жду.

– А ну таким как ты самое место ждать ребеночка здесь. Внуку Угрюмого здесь самое место!

Нет!!!