Регина Янтарная – Незнакомец. Суровый батя для двойняшек (страница 34)
– Иди отсюда! Только загадила всё еще больше!
– Нет! Пускай убирает, стерва крашенная! Здесь она не папина дочка – принцесса Угрюмова, а просто швабра! – шипит Аня.
Вета наступает на Марину.
А я поверить не могу в происходящее, когда женщины вцепляются друг другу в волосы. Аня – в Маринины, Марина – в Веткины. Женщины реально дерутся из-за меня. Меня же одолевает дикий страх. Боюсь, как бы кто из них не накинулся на меня. Забиваюсь в угол рядом с унитазом. Сижу на корточках, дрожу, прикрываю рот рукой. По-прежнему тошнит.
Обвожу безумным взглядом камеру, драку и поверить не могу, что всё это реальность. Всё это происходит со мной!
Дверь камеры открывается и на пороге возникает охранница. Только не вчерашняя, а новая. Женщина, в теле, лет под сорок. С серьезными серыми глазами и с человеческим взглядом.
– Прекратить! Занять свои места! – командует она.
Женщины моментально отлипают друг от друга, и расходятся, унося в зажатых кулаках чужие пряди волос.
– Чего не поделили? – интересуется, едва Вера, Аня и Марина расходятся по своим местам.
– Из-за этой малахольной! – Вета опаляет меня гневным взглядом.
– Марьяш, всё в порядке? – охранница смотрит на синяк на лице Марины.
– До выписки заживет!
Все громко смеются – охранница и сиделицы. Даже я пытаюсь улыбнуться, но дается мне эта эмоция не просто, потому что внутри меня всё дрожит.
Едва дверь с грохотом закрывается, как я подхожу к Марине.
– Чего тебе убогая?
– Я хотела извиниться. Это же из-за меня вы пострадали.
– Слушай, ты! – взвинчивается снова Аня.
– Прекратите! – с угрозой произносит Марина. – Маша тоже баба, притом брюхатая. Не трогайте ее! Она же не живет с этим ментом. Он ее попользовал и бросил, она-то здесь причем? Мы – бабы подневольный народ, затащат нас в койку обманом или силой, а потом спрашивают с нас. Не дело это!
Сокамерницы одновременно упираются взглядами в мой живот.
Машинально закрываю живот ладонями.
– Мезенцев вывернет тебя шкурой наружу, готовься! – неожиданно Вета принимает мою сторону.
Аня одаривает товарок злым взглядом.
– Анютка, снова твоя очередь сегодня убираться в хате! – замечает Вета и смотрит на подругу с грустью.
– Тоже мне подруги! – чертыхается она.
– Будь бабой! – командует Марина и показывает мне на свободное место. Ноя не успеваю сесть, потому что дверь открывается и меня вызывают на допрос к Мезенцеву.
Спустя четыре коридора меня заводят в небольшую комнатушку, где уже сидит тот самый следователь, что обманом затащил меня сюда.
– Вспоминала, где деньги лежат? – интересуется, едва занимаю свое место.
– Мне нечего вспоминать.
– Может тебя в другую камеру перевести? Видимо соседки в этой слишком добры к тебе! – шантажирует меня мужчина.
И тут до меня доходит, кто настроил Аню против.
– Это вы рассказали им, что мой ребенок от спецагента, работавшего в банде моего отца?
– Я. Хорошая работа? – интересуется нагло и самодовольно.
– Вы злой, – отвечаю очень тихо.
– Ты мне еще поговори, угрюмовское отродье! – снова повышает на меня голос следователь.
– Не хочешь признаваться? Будешь сидеть до самых родов. После родов ребенка твоего заберем, тебя лишим родительских прав и больше не увидишь свое чадо! Отдадут его на усыновление!
Готова потерять сознание от страха.
Как можно отдать моего новорожденного ребеночка кому-то чужому?
За что меня лишать материнских прав? Я уже люблю своих детей больше жизни. Буду заботиться о них, когда они придут в мой мир.
Я не должна бояться! Не должна. Иначе сделаю себе только хуже, – читаю мысленно мантру.
Делаю глубокий вдох.
Паника бурлит в крови, но я устала бояться.
Вначале следак пугал меня, что мои детки будут расти за решеткой, теперь он давит на мою психику, запугивает, что отнимет у меня право на материнство.
Нет! Так не пойдет. Вспоминаю, что девчонки в камере говорили мне – он будет выворачивать тебя шкурой наружу, разбирать и собирать заново. Всё терпи, девочка! Не сдавайся!
Вдох-выдох. Убеждаю себя, что всё получится, перехожу в наступление.
– Пожалуйста, сообщите майору по кличке Седой, что я жду от него ребенка. Он – мой последний шанс, – бормочу я.
Мезенцев громко и ядовито хохочет. Затем замолкает, смотрит внимательно, серьезно отвечает.
– Как только скажешь, куда твой отец перевел все деньги, так сразу и сообщу твоему майору о ребеночке.
Считываю по его бегающему взгляду, что врет. Хотя при этом даже глазом не моргает.
Дверь щелкает и в комнату входит охранник. От щелчка наручников на моих тонких запястьях сердце снова чуть не останавливается. Никак не привыкну к этому клацанью.
– Иди! – командует следователь.
Ноги парализует от страха за себя. Губы пересохли, но я должна спросить. Хотя бы попытаться.
– Могу передать папе, что я здесь?
– Нет! – отрезает мою попытку к спасению.
– Право на звонок… у меня есть… я знаю.
– Кино насмотрелась! Угрюмая, запомни, нет у тебя ни на что прав. Ты их лишилась уже при рождении!
– Родителей не выбирают! – шиплю я. Конечно, я уже миллион раз прокрутила в голове эту мысль, почему я родилась именно у этого отца. Почему небеса решили за меня мою судьбу, а со мной не посоветовались?! В моей душе царит полный полумрак.
Но в моем теле живут дети, и я должна бороться. Спрашиваю:
– Если я вспомню, где лежат деньги папы, вы меня отпустите?
– Вот как заговорила! Ты меня шантажируешь или условия ставишь?! Девонька, ты не поняла, я здесь главный! Ты вспомни сначала…
Вздрагиваю от странной фразы.
Если я правильно поняла, то меня не собираются выпускать!!!
– Что это значит? – спрашиваю дрожащим голосом.
– Еще надо понять степень твоего участия в махинациях твоего отца!
Ледяные мурашки бегут по позвоночнику. Нервы натянуты как струна и снова тошнит как утром.
Мерзко на душе. Мезенцев меня обманывает и не собирается отпускать. Я для него отработанный материал.