Регина Янтарная – Незнакомец. Суровый батя для двойняшек (страница 36)

Тело колотит от безумного желания, и я злюсь, что не могу взять женщину здесь и сейчас. Снова думаю об острове, где есть только мы двое. Нет моей службы, нет банды Маши… Мысленно снова возникает преграда в лице двойняшек. Даже, когда я просто мечтаю, всё время спотыкаюсь об них, не понимая, к какому лагерю их отнести.

Запрещаю себе думать об острове, нужно отказаться от опасной затеи – похитить жену Кутузова и дочь Угрюмова.

Сделать это очень сложно, потому что Маша сидит рядом, я ее чувствую, ощущаю, слышу.

– Приехали, – останавливаюсь около кафе, что раскинулось рядом с цирком. – Маша, любишь клоунов? – спрашиваю у малой, глядя на нее. На самом деле вопрос адресую обеим Машам.

– Лю! – кричит Машуня и хихикает. Я же впиваюсь жадно взглядом в глаза взрослой девушки, и она реагирует, сжимает мои пальцы своими так, что мне становится больно.

– Не люблю клоунов! – шепчет очень тихо. – Не люблю, когда со мной играют! Не люблю быть игрушкой в мужских руках!

Ух ты, Мария разозлилась и показала себя настоящую. Мне это нравится!

Весь воздух пропитан яростью девушки, ее энергией, ее нежеланием быть чьей-то игрушкой. При этом она хочет сделать игрушкой меня! Двойные стандарты! Мать твою! Машенька.

Сжимаю пальцы девушки в ответ. Вижу по ее расширенным зрачкам, что ей очень больно, но она не кричит. Лишь прикусывает нижнюю губу.

– Не люблю, когда из меня делают клоуна! – шиплю Марии в ушко.

– «Я тозе хочу слусать», – лепечет малая, и бьет кулачком по сидению.

– Выходим! – командую, покидая салон машины, направляюсь к задней дверце, чтобы достать из креслица Машеньку.

Мария смотрит на меня внимательно, отслеживает каждое мое движение. Когда мы с малой оказываемся рядом с ней, она улыбается.

– Чего лыбишься?

– Ты будешь хорошим отцом.

– Возможно… вот найду хорошую бабу… и стану, – с вызовом смотрю в синие уставшие глаза.

– Удачи! – бубнит себе под нос Кутузова.

– Спасибо.

Втроем отправляемся в кафе. Со стороны мы напоминаем настоящую семью. Но это не так.

Глава 36

Маша

Просидев в кафе ровно час, отправляемся в цирк. Вокруг здания цирка полным-полно людей – радостных, ярко одетых, пришедших на представление как на праздник. Я тоже чувствую подъем настроения, несмотря на то, что рядом со мной мужчина, не внушающий в данный момент безумного счастья. Стоит только бросить на него неосторожный взгляд, как он смотрит в ответ. Этот его темно-серый пристальный взгляд мне и раньше не нравился. Я его побаивалась, и каждый раз думала, что его хозяин замышляет что-то недоброе.

Дочка унаследовала серые глаза отца и мне часто достается от нее. Когда она обижается на меня, на несправедливость этого мира, я вижу в ней ее отца.

На улице еще светло, когда наша фейковое семейство, состоящее из отца, матери и дочки – Машеньки – входит в новехонькое только отремонтированное здание цирка на Цветном. В холле воздух пропитан запахом сахарной ваты, попкорна. Витает магия цирка и волшебства, та самая, от которой вмиг превращаешься в ребенка, той самой магией Бенджамина Баттлера, которая отматывает время на годы назад.

Всё моё внимание направлено на Машуню. Она огромными глазищами смотрит вокруг, открыв широко рот. При этом Мирон держит девчушку очень крепко за руку. Впрочем, стрекоза и не спешит вытащить маленькую ладошку из огромной ладони любимого дяди, ей так спокойнее. Она привыкла доверять Мирону.

Вдох-выдох. Отмечаю про себя что немного завидую. Почему всё сложилось так, а не иначе, почему не моих детей он держит сейчас за руки?!

– Вату? – Седой делает шаг в сторону, и малышка семенит за ним, не желая потеряться в этом невероятном царстве чудес.

– «Маса, смотли!» – кроха показывает мне на большого «слона», человека в костюме слона. Радостно кричит, хлопает в ладошки, пока Мир покупает нам – девочкам– вату.

– Да, лапуля, – шепчу я, наклоняясь к ней. – Это слон, игрушечный. Настоящие намного больше!

– Хочу «настоясего», – лепечет малышка с горящими от счастья глазами.

– Настоящий здесь не уместится. Понимаешь? Он слишком большой, – объясняю спокойно. Когда мои дети были маленькими, я старалась им много рассказать об этом мире. Но сейчас им четыре. Отец и Дима считают, что я слишком не опытная, у меня нет крутого образования, поэтому не могу обучать двойняшек.

Я – их мама, и я отстранена от обучения, и фактически, от воспитания. Это мне еще повезло, что детки у меня очень умные, всё понимают, хитрят. Делают, как им велит отец или гувернантка, а считают и мыслят, как я, как их настоящий отец.

– «Салик»! – выкрикивает малая, заметив яркие гелевые шары, взмывшие под потолок холла. – «Хочу»!

Переглядываемся с Мироном. Я-то опытная, понимаю, если купить сейчас шарик, то он будет нам мешать всё представление, даже если мы привяжем его к ручке кресла, это не решит проблему – будет мешать другим зрителям.

– Милая, – Мир улыбается, присаживается перед племяшкой. – Мы купим шарик позже, в конце представления, – обращается мужчина к девочке, как к взрослой.

Я же с восхищением смотрю на него и понимаю, что он умеет общаться с детьми. Жаль, что не со своими!

Маленькая Машенька радостно кивает, быстро бежит вперед, увлекая за собой нас. Она уже забыла о шарах, ее привлекла яркая декорация справа.

– Давайте я вас двоих сфотографирую, – показываю Миру и Маше не постамент с декорацией, используемый для классного фото.

Мирон берет на руки племяшку и взбирается с ней, не позволяя девчушке даже подняться по ступенькам.

Снова в сердце неприятно екает. Ловлю себя на безумной ревности. Тут же ругаю. Какой надо быть эгоисткой, чтобы завидовать и ревновать к маленькой девочке!

Ничего не могу поделать с собой. Сердце разрывается.

Почему так? Почему у него в руках не Аленка?!

У Маши есть свой папа!

А это наш папа!

– Маш, всё нормально? Фотографируй! Очередь уже собралась, – одергивает меня Седой. И я прихожу в себя и в реальность. Делаю два фото и небольшое видео.

– Девушка, – моей руки касается женщина. – Забирайтесь к своей семье, я вас вместе сниму!

Шокировано оглядываюсь, хочу возразить, сказав, что это не моя семья. Не успеваю. Кто-то сзади, похоже, муж женщины, подталкивает меня в спину и через секунду я уже стою рядом с Мироном. Улыбаюсь натянуто в камеру, руками касаюсь худеньких плечиков Машеньки.

– Готово! – незнакомка протягивает мне телефон.

Спускаемся, забираем телефон, молча направляемся в зал. Машуня торопится, заслышав звонок, боится пропустить хотя бы минуту шоу.

Мы же с Миром снова переглядываемся, понимая, что наше с ним шоу давно началось и сейчас находится в самом разгаре.

– Тебе переслать фото или не стоит? – спрашивает тихо мужчина.

Касаюсь его руки нежно пальцами, говорю спокойно:

– Да.

Это фото должно быть у меня. Когда дети вырастут, я обязательно покажу им их настоящего отца.

Глава 37

Маша

Вокруг нас звучат радостные голоса детей, перешептывания взрослых, играет мягкая ненавязчивая музыка. Все затихают в предвкушении шикарного циркового шоу – дети, их родители. Сейчас все похожи на маленьких детей, потому что цирк превратил нас в них.

– Кто «плидет»? – интересуется у нас малышка.

И я зачитываю программку:

– Дрессированные собачки, попугайчики, медведи, козы, воздушные гимнасты, эквилибристы, канатоходцы, акробаты на роликах, жонглёры.

– Клоуны будут?! – интересует Седой, заглядывая мне в глаза. – Или одного достаточно?

– Что??? – силюсь понять сарказм, с которым разговаривает со мной мужчина. Конечно, ему тридцать два, мне двадцать четыре, и я ощущаю эту разницу между нами. Она как пропасть, потому что Седой очень часто разговаривает так, что я не понимаю, ведь он пропускает очень важную часть предложения, не договаривает.

– Машуня обожает клоунов и дрессированных животных – обезьянок, упрямых коз, собачек, стоящих на задних лапках.

– Милая, – глажу девочку по спине, успокаиваю. – Клоуны будут и собачки, и кошечки, и обезьянки.

– Значит, как и малая, любишь клоунов! – выдыхает как-то двусмысленно Седой и смотрит вдаль.