Регина Янтарная – Незнакомец. Суровый батя для двойняшек (страница 31)

– Что такое ты говоришь? – лепечу я. – Я не могла!

– Зато Наташа обвинила в смерти сына меня. Сказала, что я был против чужого ребенка, поэтому всё вышло так, как вышло!

Потемневшие глаза мужчины смотрят на меня пристально.

– Маша, ты довольна тем, что жизнь меня наказала?! Ты ведь этого хотела? Я помню, что ты кричала, когда брали твоего отца и братьев.

– Мир, прости, – шепчу, глотая слезы. – Прости.

– Садись в машину! – Мирон заталкивает меня на заднее сидение, где уже сидит в детском креслице Машенька. Девчушка глядит на меня удивленно, не сводит огромных детских глаз, а потом проводит пальчиками по залитому слезами лицу.

– Я правда не хотела проклинать тебя, – шепчу я очень тихо.

Мирон не обращает на меня внимания, делает вид, что меня здесь нет.

– Поехали! – обращается к племяннице и улыбается только ей.

Глава 31

Маша

– Мария, ты посиди в машине, а с Машенькой туда и обратно, быстро управимся, обещаю, – сообщает мне Мирон, и бесцеремонно выдергивает ладошку племяшки из моей руки.

Девочка тяжело вздыхает, хлопает глазками и подчиняется воле дяди, а я остаюсь одна в машине. Не очень приятное ощущение, когда тебе не доверяет отец твоих детей.

Слежу как широкая спина мужчины удаляется в сторону высотных домов, и постепенно превращается в линию, затем в черную точку.

Надо же! Он даже остановился за километр от нужного дома, чтобы я не прознала, в какой именно подъезд он сейчас войдет вместе с девочкой.

– Плевала я на твое доверие! – буркаю себе под нос. Ловлю себя на том, что обманываю саму себя. Слезы горечи и обиды текут по лицу.

Проваливаюсь в прошлое пятилетней давности…

Набираю маму, и слышу ее удивленный и обеспокоенный голос в трубке.

– Дочка, я смотрела новости из России. Это ужасно! Их правда посадят?

– Да, – тихо выдыхаю я и ошеломленно смотрю на тест у себя в руках.

– Где ты, Машенька? Девочка моя. Я очень сильно беспокоюсь за тебя. Где ты живешь? С кем? На какие деньги? Ты уже два месяца абсолютно одна! Где ты скитаешься? Почему до сих пор не приехала ко мне? – мама забрасывает меня сотней вопросов, а меня интересует совсем другое.

– Мам! Мамочка. Я почти в порядке, – мой голос дрожит, и я ничего не могу с этим сделать.

– Что значит, почти? Ма-ша! У меня сейчас инфаркт случится! – закипает мама.

И впервые за несколько дней я улыбаюсь. Мама – она такая любимая, и такая предсказуемая. Ничего не изменилось за эти два с половиной месяца пока мы не виделись с ней.

– Мама, кажется, со мной что-то не так. Меня тошнит, у меня растет грудь и тест из аптеки показывает две розовые полоски. Это то, что я думаю?

– Бедная моя девочка! – кричит ошеломленно мама. – Немедленно приезжай ко мне.

– Нельзя! Папа даже звонить тебе не разрешал, говорил, что тебя прослушивают.

– Что? Снова?

– Да, – от волнения за маму вцепляюсь ногтями в ладони.

Сердце пропускает удар. Я бы сейчас отдала всё на свете, чтобы оказаться рядом с любимой и любящей меня без оглядки мамой.

– Милая, может, тест плохой и одна брачная ночь не могла закончиться сразу ребеночком. Вы что же не предохранялись?

– Нет! – поднимаю глаза и смотрю внимательно на любимое красивое лицо мамы. На экране оно кажется таким чужим и далеким, что хочется плакать.

– Детка, тебе нужно срочно к врачу!

– Я не могу. Я прячусь. Если приду в больницу, меня тут же вычислят.

– Бедный мой ребенок. Какие тебе дети? Ты сама еще малышка!

– Я еще малышка?.. – заливаюсь слезами.

– Тебе нужно срочно попасть к отцу на свидание! – неожиданно говорит мама и я вижу в ее глазах решительность.

Становится трудно дышать. Открываю и закрываю рот. Не дышу, а давлюсь воздухом. В голове путаются мысли об отце, о майоре.

– Ты одна. В чужой стране, в чужом городе. Вокруг тебя злые люди. Машенька, тебе не выжить одной в том страшном мире. Отец поможет тебе, даже из тюрьмы, у него длинные руки. Поверь мне!

– Мама, я не в чужой стране. Я у себя дома – в России. И люди здесь совсем не злые, это мне не повезло встретить не тех людей. Все мои мысли сейчас направлены на Мирона. Осыпаю его ругательствами и проклятиями.

Предатель!

Трижды предал – сначала отца, потом меня, а после своих детей.

Растерянно смотрю на маму и проникаюсь к ней сочувствием. Конечно, она там вдали жутко переживает из-за меня, и сейчас ждет моего согласия с ее дурацким предложением.

– Как думаешь, я стану хорошей мамой, как ты? – настороженно спрашиваю я.

От моего вопроса мама окончательно входит в ступор.

– Маша! Пообещай, что сегодня же позвонишь следователю, а завтра поедешь к отцу на свидание!

– Я не хочу в тюрьму, – тихо плачу я. – У меня же будет малыш. Если меня посадят, как папу и братьев, я что же буду жить в клетке с моей доченькой? Я же не тигрица и не обезьянка, – снова срываюсь в плач.

– Дочка! Никто тебя не посадит. Ты ни в чем не замешана. Проверят и поймут, что ты восемнадцать лет прожила в другой стране и не имеешь отношения к делам отца!

– Правда?

Пытаюсь сконцентрироваться на словах мамы. Ничего не получается. С трудом борюсь с желанием сбежать, спрятаться в укрытии и не показывать оттуда голову.

Обвожу невидящим взглядом пространство вокруг себя.

– Маша, может тебе прервать беременность? – неожиданно предлагает мама. Ты еще молодая, здоровая, успеешь родить здоровых малышей. А сейчас это ни к чему. Слишком сложная обстановка. К тому же дети от мента, который сдал всю твою семью, плохая идея!

Прервать беременность? От этой страшной мысли про убийство моей доченьки липкий холод прокатывается по спине.

– Мама! Как ты можешь такое говорить? Эта девочка – моя малышка! Представь, если эта крошка моя копия. Ты могла бы убить меня?!

– Маша! Как ты смеешь предполагать такое? Я люблю тебя больше жизни. Только вот жизнь – паскуда как-то нехорошо с нами поступает. Обидно, однако.

– Я пойду к следователю сегодня и скажу, что хочу увидеть отца, – принимаю решение, чмокаю маму в экран телефона. – Я люблю тебя.

– Береги себя моя малышка.

Виновато улыбаюсь и отключаюсь.

– Замечательно! – говорит мне следователь по телефону, спустя час. Мария Егоровна, вы приняли абсолютно правильное решение. Я устрою вам свидание. Завтра в десять утра устроит?

– Да.

– Вот и хорошо, буду ждать вас в СИЗО.

Наутро захожу в магазин, недалеко от СИЗО, набираю всяких вкусностей без разбора, беру такси и еду к отцу. Конечно, он меня не ждет, и не одобрил бы мой приезд. Но мне абсолютно некуда идти.

Глава 32

Мария

– Пройдёмте, – следователь – мужчина невысокого роста и хилого телосложения, с бледным лицом, ведет меня куда-то по коридору. Перед нами как по мановению волшебной палочки открываются железные засовы дверей, и мы всё дальше углубляемся в лабиринт СИЗО.