Регина Грёз – Невеста Крылатого Змея (страница 12)
– Интере-есное дизайнерское решение. Здесь бы лампадка смотрелась уместней, раз кому-то иконы не нравятся. Если даже в языческом стиле хотели сделать жилище, то хотя бы статуэтку идола сообразили, нож-то зачем, да еще такой огромный… Бр-р!
Уже с некоторой опаской Леда внимательно осмотрела странную избу.
«Точно комната страха для впечатлительных туристов!»
Между слюдяными окошечками на стенах были развешены черепа оленей с ветвистыми рогами и чучело – голова кабанья с оскаленной в предсмертной ярости мордой.
– Да уж! Здесь гостей не ждут и питательным завтраком меня не накормят… печально…
И тут Леда вздрогнула и едва не бросилась к дверям от звуков мягкого мужского баритона.
– Накормил бы я тебя, красавица с радостью превеликой, – да не все здесь в моей власти. А вот попробуй-ка, назови меня по имени да изложи свою просьбу, авось повезет.
– Вы где? Что-то я вас не вижу.
«Выйти из сумрака!»
Она прижала руки к груди и со страхом озиралась вокруг, не в силах понять, откуда доносится голос. А неведомый человек весело рассмеялся:
– Уж сколько лет я живу, а все равно людское удивление забавно! Здесь я, девица, рядышком с тобой нахожусь, да меня не увидишь – и не старайся.
– Снова игра? Вы от Владимира Иваныча? – задыхаясь от волнения, спросила Леда.
Голос отвечал с грустной иронией:
– Не знаю, о ком ты баешь. А играть люблю сызмальства, только раз боком мне игрища вышли, за то и наказан крепко.
– А как вас зовут?
– Угадай!
Снова задорный смешок теперь уже гораздо ближе, чуть не в самое ухо, Леда отшатнулась в испуге и возмущенно пробормотала:
– Шуточки свои бросьте! Тут, наверно, и нет никого, а ваш разговор записан для гостей, чтобы испугать и удивить. Признаюсь, я под сильным впечатлением, примите мои горячие аплодисменты. Или вы где-то тут прячетесь с микрофоном, тогда можно выходить, конец игре. Я устала и проголодалась, а еще надо умыться после ночной физзарядки. Не подскажете, как мне выбраться из леса и вернуться домой? Кажется, я эти выходные на всю жизнь запомню. При вашем содействии.
В ответ раздался печальный вздох.
– Прости, красавица, но пока меня по имени не назовешь, ничем тебе помочь не смогу. Хотя жаль мне тебя, жаль до горючих слез, а что же поделать… И всплакнуть толком не получится за твою загубленную душу.
– Почему же сразу загубленную? Вы о чём? – вскрикнула Леда.
– Да о том, что напрасно ты сюда заглянула, милая, доля тебя ждет не завидная. Хозяин скоро вернется, а тут ты вместо подарка – цветочек луговой, ягодка спелая.
После таких слов Леда кинулась к двери, со злостью начала дергать кольцо, пытаясь выбраться наружу.
– Это уже все границы переходит! Я требую, чтобы меня выпустили. Слышите! Немедленно откройте дверь, я Башкирцеву пожалуюсь, если он в этом деле замешан, жалобу напишу в Департамент по культуре или куда-нибудь выше. Я в полицию буду обращаться! Вы издеваетесь над людьми, я на это шоу согласия не давала. Не позволю на мне ставить подобные эксперименты. Кто бы вы ни были, слышите?
Размазывая по лицу слезы, Леда всем телом яростно билась в двери, но они не поддавались, а рядом кто-то шмыгал невидимым носом, выражая неподдельное сочувствие.
– Сколько лет живу, а все вас людишек слабеньких жалко!
– Так помогите мне! – взмолилась Леда, опустившись на лавку, нервы начали сдавать.
– Имя мое скажи, – вкрадчиво прозвучало над ухом. – Да то затея пустая, никто не угадывал прежде…
– Так… имя- имя… надо сказать ваше имя…
Собравшись с духом, Леда уняла дрожь в ногах, попробовала собраться с мыслями и в который раз обежала взглядом белые стены.
– Раз хозяина ждете, стало быть, сами вы тут – слуга?
– Да, что-то вроде того, – угрюмо ответствовал голос.
– И вы у нас – невидимка? Верно?
– Не углядеть, не потрогать…хи-хих!
– Ага! Есть такой знакомый персонаж в одной старой сказке.
Леда даже приободрилась немного, что же, если это испытание, она попробует с ним справиться.
– Ну, тогда, может быть… Сват Наум. Ага, точно! Сват Наум, накорми меня!
Леда ожидала чего угодно: того, что откроется стена в тайную комнату или вылезет из подполья специальный сотрудник «Былины», пусть даже в костюме лешего или домового. Проще говоря, кто-то сейчас к ней выйдет и радостно объявит, что она – молодец, сказки знает и награждается призом за смекалку и храбрость.
И Леда даже простит начальнику свои страхи, жаловаться не будет, только бы поскорее отвезли в город. Но все получилось совершенно иначе. На столе сама собой расстелилась скатерть и на ней прямо из воздуха стали появляться блюда и чаши с дымящимся варевом, розовыми пластами мяса и рыбы.
Леда словно к лавке прилипла, сидела с разинутым ртом и никак не могла понять, с ума она сошла или это аппетитная иллюзия перед глазами, а может, гипноз.
Между тем задорный мужской голос добродушно гудел под потолком:
– Уф! Вот же радость-то за весь мой последний век. Чего сидишь, глазами хлопаешь, беги скорей, красавица, к столу – потчевать тебя буду, от всей души, что во мне осталась.
Леда и сама не поняла, как оказалась на противоположной лавке прямо у стола, не иначе ветром перенесло ее ближе к яствам. А чего тут только не было: вареного-то и печеного, калачи да булки, медок ароматнейший, масла коровьего целый круг, сальцо полупрозрачными ломтиками порезано, творожок во взбитой сметанке тонет, рыбка малосольная соком истекает, ушица янтарной плёночкой подернулась, из жирной семушки, небось, сварена.
А блинки пухлые, ноздреватые, сейчас лишь со сковороды – сами в рот просятся, только нагребай красную икру в ложку с горкой, трубочкой блин сворачивай, сверху маслицем топленым поливай, все рядышком, все под рукой. Запотевшие кувшины с напитками так и манят жажду утолить.
Эх, пир горой, налетай, не стой!
Глазам не веря, Леда потянулась за пирожками, грудой наваленными на ближайшее блюдо.
– Ммм… с груздями! Прелесть какая, сто лет не ела таких! Спасибо огромное. А вы сами? Может, пообедаете со мной? Мне одной как-то неловко, может, уже покажетесь, расскажете, как это у вас получилось? Фокус, да? Ммм, очень вкусно, даже если это гипноз, все равно, спасибо большое!
Мужской голос снова по-доброму рассмеялся, но теперь в нем слышались несколько смущенные нотки.
– Давно никто меня за стол с собой не сажал, благодарствую за приглашение, только я сыт уже, почитай как ровнешенько триста лет. Да ты обо мне не заботься, кушай, славная, скоро хозяин вернется, надо бы тебя спрятать.
– Такой грозный хозяин у вас? – Леда налила из кувшинчика жидкости рубинового цвета, на вкус как морс клюквенный или брусничный, замечательно освежает.
– Лучше тебе с ним не видаться… А вот и он, легок на помине Бородатый пень. Полезай-ка, девка, на печь да овчиной получше укройся. И не вздумай голос подать, что бы сама тут не услыхала.
Повинуясь приказу, Леда выпрыгнула из-за стола и по высокой скамеечке шустро взобралась на печь. Там сразу же пахнуло на нее спёртым духом свалявшейся шерсти и сухой кожи, богато были навалены выделанные шкуры животных, аж в носу свербило от звериного запаха.
Преодолевая некоторое отвращение, Леда забилась в самый дальний угол и как заслон выставила перед собой растянутое на деревянной раме чучелко зайца.
«Браконьер, как пить дать, браконьер тут обитает! Злой, наверно, проверок из города боится, вот и гостей не любит».
Заслышав скрип открывающейся двери, Леда затаила дыхание, только сердце вдруг застучало, как бешеное, и всякая ерунда в голову полезла.
«А если они маньяки? И не только зверюшками промышляют…»
Она сжалась в комочек, со страхом прислушиваясь к тому, что творилось в избе, а чужой противный голос приказывал:
– Э-эй, Сват Наум, собери на стол да попроворней!
Тон недовольный и голос скрипучий, словно бы стариковский, надтреснутый. Тотчас зашелестела по столу тяжелая льняная скатерть, забрякали чашки-ложки, а потом раздалось громкое чавканье и ворчание, словно старый хряк добрался до кормушки.
– Р-р… хах… ум-м-м, мало… мало, еще давай! Скорее тащи – жутко голоден я!
А вот Сват Наум, прежде ласково беседовавший с Ледой, сейчас почему-то молчал, но, судя по довольному сопению за столом, беспрекословно выполнял все пожелания неведомого Хозяина.
Тот вдруг начал громогласно фыркать и чихать на всю избу, следом раздался грохот бьющейся об пол посуды.
– Человечком воняет! Нешто кто ко мне заходил, а? Чего притих, сватушка? Кого здесь прячешь?
Виновато-заискивающе отвечал невидимый слуга:
– Сам-то где только не бывал, чем только не пропах! А человеку в наших краях делать нечего, причудилось, видно. Никого здесь нет.