Регина Грёз – Невеста Крылатого Змея (страница 13)
– Добро! Наелся, убери… устал я, спать буду.
Леда дрожала в своем углу на печке ни жива не мертва, вдруг пришло ясное осознание, что никакой это не розыгрыш, а на ее глазах происходят очень странные и пока необъяснимые события. Ко всему теперь надо быть готовой, даже к тому, что она попала в какую-то параллельную реальность.
И Башкирцев не поможет, потому как он сейчас далеко и знать о ней ничегошеньки не знает. Пропала Леда, – с глаз долой из памяти вон, мало ли что девке на ум пришло, может, закапризничала или обиделась и в город ночью сбежала из «Былины».
А старик, который сейчас храпит у стола на лавке, вероятно, очень-очень опасен, чистую правду про него Сват Наум говорил. Вот уж снова тихонько на ухо шепчет, легок на помине:
– Девица? Ты здесь еще, краса ненаглядная? Не боись, заснул супостат, скоро выйдем из дому, выведу тебя на тропу.
Теплые слова сразу же придали сил. Леда осторожно выбралась из – под звериных шкур и приподняла занавеску, что отгораживала закуток на печке. И тут же сморщилась, прикрывая рот ладошкой. На полу были разбросаны кости крупных животных, посуда в беспорядке валялась на столе опрокинутая, суп разлит, каша растеклась по скатерти из сваленного на бок расписного горшочка.
Развалился на лавке неприметный с виду мужичонка, росточком чуть не вдвое меньше самой Леды, прямо карлик, только ступни голые непомерно большие и руки, как деревяшки свисают до пола, заканчиваясь пудовыми кулачищами.
А борода жиденькая, но длинная, белесая, тянется к поясу, трижды за его петли обвиваясь. Неприятное впечатление производил человечек, особенно, когда храпел, – безобразно разевал рот да носом сиплые посвисты выводил.
Леду будто ветром с печи снесло и подбросило к самой двери. А не тут-то было, крепок оказался засов!
– Открыть попроси… – жаркий шепоток едва не опалил щеку.
– Сват Наум, выпусти за порог, будь другом, – еле шевеля побелевшими губами, проговорила Леда. – И вообще, зачем тебе прислуживать старому лешему, пойдем-ка лучше со мной.
– Умница моя, догадалась позвать! Я уж и отчаялся побывать на воле.
Двери широко распахнулись, и Леда оказалась у леса. А потом потащило ее дальше и дальше от дома, аж голова кругом пошла, в глазах потемнело от мелькающих перед лицом веток и листвы.
– Да что же так быстро? Или боишься, что догонит прежний хозяин?
Ответом ей был лишь довольный смешок:
– А дед трухлявый мне теперь не господин, ты же меня с собой взяла, тебе и владеть мной… до поры. Хех!
Леда выдохнула с нескрываемым облегчением:
– Вот и прекрасно! Отправь меня домой, в родной город, поскорее, пожалуйста!
– Прости, хозяюшка, только мне не под силу такое. Напоить, накормить – это я запросто. Обидчику какому шею свернуть и бока намять, тоже с удовольствием превеликим, а вот в ненашенский мир будешь добираться сама.
– Так я даже не знаю, куда мне идти! Как ваши края называются? – расстроилась Леда.
– Дарилана – земля всеведов. Змеиные угодья рядышком совсем, только я там еще не бывал, не доводилось. Знаю Торжок или Звенигорье.
– Чудеса в решете. Может, вы все-таки шутите? И кто вы сами, еще вопрос… «То, не знаю что», – такое даже во сне не привидится.
Леда приложила прохладные ладони к пылающим от волненья щекам.
– Торжок, Звенигорье… по словам – города русские. А что такое Змеиные угодья?
– Гнездовье здесь все знают. И братьев-князей тоже.
– Скажите одно, как мне попасть домой! Именно туда, куда я хочу.
– Хм… а коли к знающему кому сведу, отпустишь меня насовсем? – с надеждой вопросил голос.
– Господи, да, конечно! – обещала Леда.
Хохот невидимого существа прозвучал как раскат грома. Кажется, он был весьма доволен ответом.
– Значит, по рукам?
– Ну, да… по рукам.
Леду толкнуло вдруг в плечо так, что она едва наземь не полетела, впрочем, тот, кто толкнул, после сам же и подхватил.
– Прости, душенька, не смог радость сдержать. Уж без малого триста лет я у проклятого лешака обитаю, надоел хуже горькой редьки. Пусть теперь без меня помыкается. Ух и сердит будет, как проснется, да нас ему не поймать. Кончится на реке его сила, а потому поспешить надобно.
Леду опять подхватило за талию и понесло вперед, ноги едва касались травы. Тогда она просто закрыла глаза и обняла себя руками за плечи. Будь, что будет!
– Ну, вот и Резвушка, вовремя добрались. Сейчас в лодочку сядем, только нас и видали, – прошелестело рядом.
Леда с удивлением обнаружила, что стоит на невысоком берегу, густо заросшим темно-зеленой растительностью, а чуть не в двух шагах покачивается на воде махонькая лодчонка. Ойкнуть не успела, как вновь приподняла ее неведомая сила и ловко опустила на лоскутный коврик, покрывавший дно лодки. Никаких скамеек и весел не было видно.
– А как же грести?
– Не заботься, красавица, сам управлюсь. Мигом домчимся. Только смотри в оба, скоро вода цвета крови пойдет, ручки свои белые с борта не спускай, а то мне тебя не удержать. Их супротив меня больно много, злющие гады.
– Кого это – их?
Голос хмыкнул недобро и лодка, покачнувшись, дернулась вперед, вниз по реке. Леда сидела на днище, прижав колени к груди, украдкой щипала себя за локоть. Было больно, значит, не сон, а все вьяве с ней происходит. Вот же напасть, как бы здесь не пропасть.
«Что за мир такой – сказка не сказка, только Бабы – Яги и Кащея не хватает!»
А может, так вот прямо в лоб и спросить, сразу все будет понятно.
– Дядя Наум, а Кащей где живет?
– Батюшка далече теперь, давно не видались и признаться, желанья нет. Худо он со мной поступил!
Леда застонала и ничком повалилась на коврик, не зная плакать ей или же засмеяться вслух. Только причин для радости не было.
– Ну, вот, начинается… Тихо сиди, авось и не заметят, – досадливо прошептал Наум.
Не сдержав любопытства, она приподнялась и заглянула за бортик лодочки. Вода розовела на глазах, пузырилась, будто вскипая изнутри, и вскоре стала мутно-красной, загустела. Вокруг стояла зловещая тишина, и суденышко теперь двигалась гораздо медленнее. Втянув голову в плечи, Леда робко озиралась вокруг, поражаясь тому, что видит.
Лес по берегам реки тоже менялся, редел березняк, дерева стояли кривые, скукоженные, почти без листвы, кое-где словно поваленные бурей. С обломанной верхушки старой ели поднялась ворона. Прокричала гортанно и закружила над лодкой. И тотчас, повинуясь неведомому приказу, сорвалась стая воронья и с других сучьев корявых, заполонили небо, забазлали вразнобой, оглушительно захлопали крыльями.
Леда закрыла голову руками и пригнулась. Хорошо, что не смотрела дальше. Вода вокруг лодки забурлила, зацарапали по смоленому дереву когтистые руки ли лапы, не разобрать.
– А ну, кыш отседова! Не видать, топляки, вам поживы, обещал целой к бабке доставить и слово сдержу! – визгливо покрикивал Сват Наум.
Леда едва разбирала отборную ругань, на которую весьма скор был ее помощник, пытаясь отогнать жутких созданий, что толкали и качали лодку, бились в днище лбами, отчаянно желая ее перевернуть. Тихо сидела, боясь шелохнуться, вспоминала про себя все молитвы-заговоры, что еще в памяти держались. Но прошло сколько-то времени, и снова наступила тишина.
– Дядя Наум, а кто там в воде живет?
– А-а, то люди худые, что не своей смертью померли, – кого казнили, кого притопили, земля их не берет, вот и мыкаются, бедные, посреди реки. Резвушка добра, все терпит, жалко ей и пустой народ.
– А чего они хотели от нас?
– Знамо дело, кровушки твоей молоденькой испить, силы взять да на берег выбраться. Такое уж не раз бывало, ходили топляки по округе, пока местные кол им в глотку не забивали, а после не сжигали останки.
– Так, они что же – вампиры? – ахнула Леда.
«Ма-ма, куда же я попала!»
– Упыри, проще сказать… До живой плоти охочи люто, но и на них управа имеется.
– А скоро мы уже доберемся до того, кто меня отсюда отправит домой? Этот ваш знаток – он хоть человек?
Затянувшееся молчание отнюдь не вдохновило, но деваться было некуда. Однако, скоро лодка причалила к пологому берегу, и Леда выбралась на песок. А ее невидимый спутник благодушно молвил:
– Вот и славненько! Потерпи, душа моя, скоро на месте будем. Там и узнаешь путь-дорогу в свои края. Если бабке понравишься, конечно. Со старухой не спорь, гляди ласково, ступая мягонько, коготочки спрячь, словно кошечка домашняя. Любишь, небось, кошек, красавица?
– Мне, знаешь ли, не до питомцев сейчас. От ваших чудес голова кругом идет! Думаю, надо нам торопиться, только можно я сама, ножками, так сказать. Мне как-то привычней.
– Эх, ты, кулема! Лучше бы я тебя перенес через Мертвый лес, но раз прогуляться желаешь, против не буду. И зверей ты любишь, как погляжу, авось и звери тебя не тронут.
– Люблю животных, – согласилась Леда, – только смотря каких.
– Пушистых, да ласковых, тех, что до смерти забаюкать могут… – хихикнул голос.