Реджинальд Бретнор – Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения (страница 33)
И внезапно до неё дошло, что тут случилось. Она инстинктивно поняла, как работает сыворотка, и каким образом на кого действует. Вэла осознала, что во второй раз в её жизни её обманул мужчина — тот же самый мужчина. Ярость и неподдельный ужас охватили её. Она встала и позвала Ромео. Он пока ничего не заметил и подошёл к ней.
— Возьми своих двух парней, — приказала она голосом, которому не мог не подчиниться ни один из её приверженцев. — Поднимитесь в комнату Бамби прямо сейчас, без промедления. Уничтожьте этого Шиммельхорна — мне всё равно, как. И Бамби тоже прикончите. А потом принесёте мне сюда их головы или что-нибудь в этом роде!
Сделав знак своим парням, Ромео поспешно покинул комнату. Теперь и некоторые другие люди не столь высокого ранга начали осознавать, что происходит что-то странное. Поднялась суматоха: крики, испуганные восклицания и беготня взад и вперёд. Только компания за столом не заметила никаких изменений, не обнаружила ничего неладного.
Эти звуки донеслись до пленников на втором этаже. Они услышали тяжёлые шаги спешащего Ромео и его парней, скрежет ключа, вставляемого в замок. Бамби жалобно заскулила. Папа Шиммельхорн упёрся плечом в дверь…
И внезапно снаружи раздались выстрелы, резкий треск пистолетов и револьверов и более звучный грохот полицейских дробовиков.
— Что я тебе гофорил? — ликующе воскликнул Папа Шиммельхорн. — Дер кафалерия прибыла!
Особняк был окружён, подвергнут штурму и оккупирован за считаные минуты. Моральный дух его защитников был сломлен тем, что случилось с их лидерами. В мгновение ока повсюду оказались сотрудники правопорядка. Ромео и оставшихся в живых его товарищей взяли под стражу. Папа Шиммельхорн и Бамби были спасены и отведены вниз. Наконец, когда стало безопасно, Маму Шиммельхорн сопроводили внутрь, чтобы она поприветствовала своего мужа и посмотрела на победу.
Столовая представляла собой удручающее зрелище, ибо сыворотка С.О.Д.О.М. действовала на людей так же быстро и неумолимо, как и на мышей. Вокруг стола сидели, стояли и дёргались пожилые мужчины и женщины, и разодетость их выглядела странно и жалко, пышные наряды свисали с их истощённых до состояния скелетов тел. Треть из них упала на пол или рухнула на свои столовые приборы, очевидно, только что скончавшись от старости. Несколько других были столь же очевидно близки к этому. Мистер Негашёная Известь, беззубо пуская слюни, бессмысленно возился с автоматическим пистолетом Токарева, который спецагент осторожно забрал у него. Крёстная мать, подлинная Медуза, стояла, прикованная наручниками к огромному помощнику шерифа, ругаясь на множестве неизвестных языков.
Мама Шиммельхорн шагнула между двумя агентами.
— Отлично! — воскликнула она при виде этого зрелища. — Так фот что предстафляет собой Женское осфободительное двишение! — Тут она заметила своего мужа. — Тебе долшно быть стыдно, — сказала она. — Мало того, что ты разфлекаешься с голыми женшшинами, так теперь ишшо устраифаешь глупые проказы со старыми людьми!
К ней подошёл сияющий спецагент.
— Слава богу, что вы позвонили нам, миссис Шиммельхорн! — горячо сказал он ей. — Вы оказали великую услугу обществу и делу закона, порядка и чистоты правительства. Эта женщина Каникатти совершила все преступления, какие только есть в уголовном кодексе — убийства, наркотики, шантаж, называйте что угодно. Теперь, благодаря вам, мы можем предъявить ей обвинения!
— Это чистая правда! — вторил ему государственный следователь.
— За что? — спросила Мама Шиммельхорн.
— За управление домом престарелых без лицензии! — Он хлопнул по своему блокноту. — Неспособность обеспечить надлежащую медицинскую помощь. Отсутствие в помещении лицензированного диетолога. Отсутствие сертифицированного геронтолога. Чёрт, мы предъявим ей обвинения примерно по двадцати пунктам. Вот за такое точно можно как следует присесть!
Они снова поблагодарили её. Затем сообщили, что медсёстры и врачи уже в пути, чтобы позаботиться о жертвах халатности Крёстной матери и заверили Маму, что ей будут отправлены благодарственные письма, как минимум от губернатора и генерального прокурора.
Она великодушно сказала им, что Бамби Сиракуза также заслуживает похвалы.
— А теперь, — заявила она, — я забираю Папу домой.
— Мы вас отвезём, — уважительно сказал ей спецагент.
Папа Шиммельхорн что-то шептал на ухо старому, но крепкому китайцу, который вышел из кухни и слушал его с явным восторгом.
— С герром Чонгом это сработало, — объявил он всем и каждому, — потому что он, как унд йа, полон жизненной силы!
Комната опустела. Всех мафиози удалили. Отвратительно визжавшую Крёстную мать увели.
Глаза Мамы Шиммельхорн сверкали огнём. Она угрожающе подняла свой зонтик.
— Мы уходим! — объявила она.
— Доброй ночи, Бамби, — грустно сказал Папа Шиммельхорн.
— Ты хорошая дефочка, Бамби, — заявила Мама Шиммельхорн. — Скоро приходи к нам, унд мы фыпьем чаю. — Она выпроводила мужа за дверь. — Так что, фся сыфоротка закончилась? — спросила она его, когда на мгновение они оказались вне пределов слышимости.
Папа Шиммельхорн, мучимый угрызениями совести, заикаясь, извинился, что это и впрямь позор, что он не собирался использовать всё до последней капли, и что если бы он мог хотя бы помыслить о том, как всё обернётся, то никогда бы не рискнул так оскорбить Маму, гоняясь за таким количеством маленьких кисок.
— Значит, — сказала она, — теперь ты сошалеешь, потому что прошифёшь пять сот лет, а Мама прошифёт, мошет быть, фсего десять, не так ли?
Он с несчастным видом высморкался в красный платок-бандану.
— Ладно, вумник, я обнарушила кой-что ф дер подфале, о чём ты не знаешь. — Она протянула руку и крепко схватила его за ухо. — Твоя сыфоротка, думкопф, это не просто сыворотка C.O.Д.О.М. Это ишшо и сыфоротка С.А.М.К.А.
— Что есть С.А.М.К.А.?
— Это сыфоротка для Старых Аккуратных Матрон Кипучей Ауры с большим количестфом жизненной силы, — сказала Мама Шиммельхорн. Она мрачно улыбнулась. — Папа, теперь мы будем фместе, очень-очень долго фместе!
Малыш Антон{28}
За день до того как Малыш Антон должен был прибыть в Соединённые Штаты, совет директоров «Людезинг Тайм энд инструмент корпорейшн» из Нью-Хейвена собрался на экстренное заседание, чтобы решить судьбу его двоюродного деда, Папы Шиммельхорна.
Сквозь очки в золотой оправе старый Генрих Людезинг гневно посмотрел на своего сына Вудро, на совет и на капитана ВМС США Персея Оттера.
— Йа гофорил тысячу раз, — пыхтел он, — и тепер пофторяю снова — никогда йа не уфолю Папу Шиммельхорна! Он гений!
— Ну, ну, пап, — успокаивал его Вудро Людезинг, заставляя своё лицо изобразить улыбку, не уступающую улыбке Дейла Карнеги, — просто всё изменилось. Помни, мы больше не просто старая фабрика часов с кукушкой Людезинга. Мы переоборудовались. Мы провели техническое перевооружение. В фирму пришёл новый капитал. У нас контракт — тот самый контракт на производство сверхсекретных сканеров Уайлена для ВМФ. Это вещи, требующие мощного научного ноу-хау. С этим нельзя справиться при помощи технологий часов с кукушкой.
Старый Генрих упрямо покачал головой.
— Ну пап. — Улыбка, сбившаяся с курса, мгновенно сменилась должным сыновним сочувствием и печалью. — Мы не хотели доводить дело до этого. Но, — пожал плечами Вудро, — ты не оставляешь нам выбора. После того как капитан изложит точку зрения ВМФ, мы должны будем провести голосование.
Капитан Персей Оттер поднялся, резко подавшись вперёд. Движение подчеркнуло его удивительное сходство с лордом Нельсоном — или, скорее, с носовой фигурой Нельсона, вырезанной скульптором с сильными антибританскими наклонностями. Это была досадная особенность, безжалостно подмечаемая длинной чередой вышестоящих офицеров и всеми дамами, которые могли бы выйти за него замуж. Она превратила его в озлоблённого человека.
Капитан Оттер одарил старого Генриха таким взглядом, каким обычно смотрят на заброшенные суда, отказывающихся тонуть.
— Мистер Людезинг, — отчеканил он, — восемь недель назад я одобрил ваше повышение этого человека, Шиммельхорна, с должности бригадира до начальника производства. По моему мнению, он не имеет квалификации для этой должности. Ему больше восьмидесяти лет. Он бросил школу в одиннадцать. Его IQ немногим выше, чем у первостатейного дебила. Его моральные качества достойны порицания. Однако я доверился вашему суждению. Вот результаты, сэр.
Он достал из портфеля два прибора.
— Как вы знаете, критическим элементом в сканере Уайлена — той его частью, которая позволяет нам обнаруживать любой корабль и самолёт, свой или вражеский, в пределах тысячи миль — является узел под названием Сборка M. Он настолько секретен, что никто из нас не знает, что в нём содержится; настолько секретен, что должен полностью изготовляться с помощью герметичных автоматических механизмов. Эти машины были установлены Шиммельхорном. Только ему было известно, как они работают. Всё, что мы знаем, — голос капитана дрожал от праведного гнева, — это то, что Сборка M должна получаться цельной, а не состоять из двух частей, и в ней не должно быть часового механизма!
Стол загудел. Устройства переходили из рук в руки — бесшовный серебряный овоид с шестью тонкими фарфоровыми ножками и вакуумная трубка в форме гриба-поганки, заполненная странным хламом, в центре которой отчётливо виднелись несколько латунных шестерёнок.