Реджинальд Бретнор – Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения (страница 20)

Генерал Поллард, принюхавшись, заметил об этом своей жене.

— Они определённо ничего не знают об управлении столовой, — сказал он ей. — И не думаю, что они оценят, если я начну их учить.

Миссис Поллард, обгладывая голень лебедя, положенную ей на тарелку собственной рукой графа, согласилась, что, возможно, так и окажется.

— Но в любом случае, — прошептала она, — я уверена, что всё это натуральное, так что тебе не о чем беспокоиться. Только на этот раз я забуду о своих калориях.

Папа Шиммельхорн беседовал с Эрминтрудой, её отцом и Торфинном Торфиннсоном, который сидел рядом с ним. Он рассказал им про войну с гнуррами, о которой Торфинн пообещал сложить славную сагу, и мудро ничего не сказал о том, что прибыл из будущего, объяснив, что земля князя пфальцграфского лежит далеко за океаном на западе. Торфинн при этих словах удивлённо заметил, что если она лежит даже за пределами Винланда, то это должно быть действительно очень далеко, что устранило всякую необходимость в дальнейших объяснениях.

Тем временем генерал Поллард с радостью обнаружил, что он отнюдь не настолько лингвистически изолирован, как предполагал. До поступления в академию он посещал очень строгую и известную частную школу для мальчиков, где в течение шести лет изучал латынь, в которой преуспел, практически наизусть выучив труды Цезаря, Ливия, Полибия и другие сочинения, представляющие военный интерес. И сейчас, когда архиепископ Альберих, сидевший рядом, обратился к нему на этом языке, он чуть не заржал от удовольствия и пустился в рассуждения о боевом применении лошадей, которые не только впечатлили священнослужителя, но и заставили его на мгновение задуматься, не был ли к ним каким-то чудом ниспослан святой покровитель лошадей.

Архиепископ обсуждал с ним такие вопросы, как например, являются ли татары бичом божьим, наказывающим христиан за их многочисленные грехи, или просто орудиями Сатаны. Генерал, склоняясь перед его превосходящей компетентностью, ограничился рассуждениями о татарах и их лошадях, а также о том, как лучше всего использовать лошадей, чтобы отогнать врагов. Они прекрасно ладили, и когда финальная отрыжка графа Рудольфа возвестила об окончании пира, стали если не назваными братьями, то, по крайней мере, друзьями.

Граф повёл их на экскурсию по Дракендоннерфельсу и его укреплениям. Это было могучее сооружение из серого камня, господствующее над узким полуостровом, вокруг которого текла река. С трёх сторон его зубчатые стены нависали над отвесными скалами, а под ними простиралась полого спускающаяся, слегка поросшая лесом местность, где в настоящий момент расположилась толпа беженцев вместе со своим разношёрстным домашним скарбом и скотом. Это были те, кто не смогли пробраться в сам замок. Они прибыли издалека и отовсюду — немцы, мадьяры и богемцы, а также странные люди из ещё более странных племён, ранее невиданных на христианском Западе. Запахи и звуки от них доносились за стены замка. Кое-где вдалеке виднелись дымы пожаров, а вдали, но вполне отчётливо наблюдался монгольский тумен, скачущий во весь опор, десятки и сотни дисциплинированных всадников следовали за бунчуками из хвостов яков.

— Вот они! — указал граф Рудольф. — Безжалостные. Неутомимые. Совершая верховые набеги, они преодолевают за один день такое же расстояние, как мы за неделю, а затем вступают в бой. Когда мы загоняем их в ловушку, они исчезают; когда мы меньше всего их ждём, они появляются. Они не демоны, ибо умирают, как и другие люди. Но, несомненно, демоны скачут вместе с ними. — Он вздрогнул. — Пойдёмте, проведём совет.

Когда они расстались с дамами, Торфинн Торфиннсон немного отстал со своим названым братом и прошептал ему на ухо:

— Леди Блюбелл, — спросил он, — она замужем?

Папа Шиммельхорн заверил его, что, по крайней мере, на данный момент, это не так.

— Ах-ха! — воскликнул Торфинн. — Это хорошо! Только взгляни на неё — чистая белая кожа, густые волосы, хорошие крепкие зубы — и её бёдра! Никогда я не видел женщины со столь широкими бёдрами. Говорю тебе, мы с ней произведём на свет могучих сыновей! Я подожду. Затем, когда мы одержим победу над татарами, может быть, ты поговоришь с ней от моего имени?

И Папа Шиммельхорн, который не считал Блюбелл хорошенькой кошечкой, пообещал ему, что сделает всё возможное.

Рудольф фон Кройссенграу проводил свой военный совет высоко в башне, откуда открывался вид на разорённую монголами сельскую местность. Присутствовали князь-пфальцграф Вашингтона и Потомака, Торфинн Торфиннсон, архиепископ Альберих, собственно сам граф, приор ордена тамплиеров, тёмный, покрытый странными шрамами старик из Карпат, несколько представителей высшего и низшего дворянства, которые, растеряв свои вооружённые силы в схватках с монголами, изрядно потеряли в статусе, и Папа Шиммельхорн, который чувствовал себя не в своей тарелке, поскольку не был военным и предпочёл бы находиться с Эрминтрудой.

Граф Рудольф открыл заседание, предложив князю, как самому высокопоставленному дворянину и самому прославленному командующему, представить свой план. Генерал встал, скромно заявил, что он всего лишь простой солдат, который сделает всё, что в его силах, а затем, подробно и с множеством технических деталей, выполнил просьбу. Он иногда говорил на английском, который переводил Папа Шиммельхорн, а иногда на звучной латыни, которую интерпретировал архиепископ.

— Но не только мой многолетний опыт или знание самых передовых доктрин применения кавалерии убеждают меня в том, что моя миссия — победить врагов-татар. Нет, друзья мои! Вдумайтесь — моя благородная жена, движимая тем женским любопытством и слабостью, которые всем нам знакомы, вскочила на волшебного коня, подаренного мне графом фон Шиммельхорном, и была мгновенно перенесена сюда, в Дракенодоннерфельс! Затем леди Эрминтруда, возможно, вдохновлённая подобным же образом, заняла место в седле и тут же была доставлена ко мне. Кто может сомневаться в том, что рука божья привела меня сюда, где я, очевидно, так сильно нужен?

Они слушали его, сохраняя торжественное молчание. Затем поднялся старик из Карпат. Попросив у графа разрешения говорить и, тяжело опираясь на свой огромный двуручный меч, он обратился к ним голосом, резким, как скрип тюремных петель.

— Великий князь, — сказал он, — я не сомневаюсь, что ваше прибытие действительно было чудом…

Все сидевшие за столом кивнули.

— …но всё же нам не следует толковать волю божью слишком поспешно, чтобы не истолковать её превратно. Судя по тому, что вы рассказали о кавалерии вашей страны, я уверен, что, обладая необходимым временем, вы могли бы создать для нас силу, с которой татарам действительно пришлось бы считаться. Но вы сказали нам, что мы должны объединить королей и князей запада, севера и юга, большинство из которых, несмотря на татарскую угрозу, пребывает в состоянии вражды. Ваше высочество, даже если бы вы сами явились к каждому из них на своём волшебном коне, то даже тогда объединились бы лишь немногие из них, а если бы и объединились, то это заняло бы месяцы споров. Позвольте мне рассказать вам об этих татарах! — Его покрытый шрамами рот злобно скривился. — Моя крепость в Карпатских горах была неприступной. Сто лет, и ещё полсотни, она оставалась нетронутой. Сир, они штурмовали и захватили её за восемь часов. И когда они впервые появились, я выполнил приказ моего короля и отправил гонцов на самых быстрых конях в стране, чтобы предупредить его. Да, они предупредили короля Белу на его троне в Будапеште, и как раз в этот самый момент первые татарские отряды появились в предместьях города. Моим гонцам оставалось лишь ускакать оттуда. Татарские конные тысячи жгли, грабили, насиловали, убивали, и прибыли столь же быстро вслед за передовыми отрядами. Нет, ваше высочество, к тому времени, когда мы смогли бы объединить королей христианского мира и обучить их войска, христианский мир перестал бы существовать, а грязные татары правили бы всем до самого западного моря. Ваша собственная страна, которая, как говорит мне барон Торфинн, находится очень, очень далеко, за пределами всего, что мы можем себе представить, возможно, обладает силами, способными их сдержать, но достаточно ли у вас волшебных коней, чтобы доставить ваши силы к нам? Разумеется, мы должны очень тщательно всё обдумать и попытаться понять, не было ли у бога какой-то другой цели, когда он послал вас и этого великого мага нам на помощь, за что, — он склонил голову, — я смиренно благодарю его.

Раздался одобрительный ропот, и архиепископ печально сказал:

— Ваше высочество, мы не раз отправляли посольства, умоляя королей и князей объединиться с нами, но они никогда не прислушивались к нам, пока татары не оказывались у самых их ворот. Владыка Коломан прав. Если вы в самом деле не можете быстро перебросить ваши могучие армии через море, нам действительно придётся искать другой путь.

Генерал Поллард, готовый возражать, внезапно осознал, что неспособность христианского мира объединиться против монголов произошла не из-за недостатка усилий со стороны преданных своему делу дальновидных людей. Он вздохнул и, по крайней мере на время, отложил в сторону мысленный образ самого себя с обнажённым мечом, ведущего армию кавалерии, более великую, чем любая, мобилизованная со времён Войны Против Гнурров.