Реджина Томасауэр – Женщина, которая светится изнутри. Как найти свой источник женской силы и сексуальности (страница 31)

Через несколько недель, миновав стадию свиданий, мы перешли к серьезным отношениям. Я была с ним в минуты кризиса, сидела у постели в Мемориальном онкологическом центре имени Слоуна-Кеттеринга, присутствовала на всех осмотрах и процедурах, пока он не вышел из больницы – без рака. Для меня было огромной честью – даже привилегией – пройти вместе с ним этот путь.

Через несколько недель, за ужином в Four Seasons, я призналась, что безумно его люблю. Сказала, что уверена: наши отношения предначертаны судьбой. В тот вечер после ужина мы возвращались домой не в отдельных машинах, а в одной. И впервые поцеловались на заднем сиденье лимузина.

Никогда прежде я не испытывала таких ощущений, как во время отношений с Тиитусом. Будто был он, была я, а потом появился некий третий организм – мы. Никогда еще мне не доводилось ощущать настолько сильное единение. Оно было практически осязаемым. Словно место во времени и пространстве – и очень красивое место. Как стоять под метеоритным дождем ночью – вокруг темнота, над нами звезды, и весь мир вокруг мерцает вспышками яркого света. Будь это музыкальным произведением – оно стало бы оперой. Симфонией. С плавными движениями, страстными ариями, боем цимбал и нежными струнными переливами. Будь это поэзией… да что я говорю? Это и была поэзия. Я осуществила заветное желание сердца: нашла легендарную любовь. Мне больше незачем было надеяться, стремиться к ней, желать и ждать. Я воплотила ее.

Спустя несколько недель мы поехали выбирать подарок мне на день рождения в ювелирный магазин на главной улице Саутгемптона. Мы увидели кольцо с великолепным крупным розовым турмалином в ореоле из бриллиантов. Он сказал:

– Настоящее кольцо Мамы Джины. Тебе нравится, дорогая?

– Да, – прошептала я. – Очень.

– Заверните, – велел он консультанту, даже не взглянув на ярлычок с шокирующей ценой. Я была поражена – не только тем, что он купил это невообразимо прекрасное кольцо, и не только потому, что он был со мной, любил меня, не потому, что сбылась моя мечта. Кольцо, которое я пообещала себе после развода, красовалось у меня на пальце. И надел его человек, который любил меня и которого я любила.

Никогда прежде я не любила никого так сильно и никогда так отчетливо не осознавала, что пришла к этой цели благодаря внутреннему Навигатору.

До этого я всегда считала, что безнадежна во всем, что касается отношений. Я испытывала растерянность или же чувствовала, будто гонюсь за кем-то или что угодила в ловушку. Или – что форсирую события. Или ощущала собственную беспомощность и не видела выхода. Теперь все было по-другому. Мне было спокойно, и в то же время я испытывала приятное волнение; я была расслаблена и чувствовала себя сексуальной, умной, уверенной в себе. Это был неиссякаемый источник, сложная и интересная задача. Я будто существовала одновременно в вечности и в сегодняшнем дне. Это было гламурно и просто, свежо, здорово! От этого ощущения сводило рот, как от свежих лимонов, и в то же время оно утоляло жажду, как вода.

И я была чертовски благодарна за него.

Крушение

Я была в доме Тиитуса в Хэмптонс со своими подружками. Нам было весело, хотя в глубине души я испытывала разочарование: Тиитус тоже должен был быть с нами, но ему пришлось срочно вылететь в Лос-Анджелес по работе. Мы, однако, все равно пошли на пляж, а потом решили принять участие в занятии по танцу у шеста. Я узнала, что этот невероятный танец помогает женщинам любого возраста, телосложения и формы совершенно по-новому выразить женственность. Натанцевавшись к 9 вечера, мы решили выпить «Пинья колады» и покурить. Мы как раз подъезжали к заправочной станции, чтобы купить сигарет, когда зазвонил телефон. Это был Тиитус. Я взяла трубку и тут же принялась обвинять его, что он звонит лишь, чтобы узнать, как прошло занятие по танцам.

Но он молчал. Потом спросил: может быть, я не готова к серьезным новостям?

«Конечно готова», – ответила я, внутренне холодея.

Оказалось, его сын, 30-летний Никлас, играл в пляжный волейбол где-то в Лос-Анджелесе и решил быстро нырнуть в океан. Нырнув, он задел песчаную косу и сломал шею. Никласа увезли в больницу, и Тиитус ехал туда же.

Положив трубку, я поняла, что должна ехать к нему.

Друзья немедленно отвезли меня домой. Я попросила их присмотреть за дочерью, составила план работы на неделю и стала готовиться к отъезду. Друзья разъехались, а моя дочь Мэгги забралась ко мне в душ, чтобы попрощаться, и мы разрыдались.

Первая неделя в Лос-Анджелесе была невероятно тяжелой, но в то же время мы все еще чувствовали себя командой и вместе разруливали проблему. Но дни сменялись неделями, и мы мало-помалу стали отдаляться друг от друга. Тиитус не хотел, чтобы я бывала с ним в больнице. Он сказал, что я для этого слишком сияющая и счастливая. И что его бывшая жена и девушка Никласа Джейи не хотят меня видеть. Так что пришлось дожидаться его в отеле и изо всех сил поддерживать и утешать. Казалось, он вечно зол, раздражен и рассеян – как был бы и любой на его месте. Его заботило только скорейшее выздоровление Никласа.

Для меня места не осталось. Я это понимала, и все же мое сердце было разбито. Всего несколько недель назад я была для него центром вселенной, а теперь мне запрещалось даже помогать. Пора было возвращаться в Нью-Йорк. Оставить любимого и вернуться к дочери и своей компании.

Спустя несколько недель умер мой отец – после 10 лет медленного угасания из-за деменции. Я почти не ощутила эту потерю – настолько была раздавлена потерей сказочно-волшебной жизни с Тиитусом. Какое-то время он еще продолжал общаться со мной, все сильнее раздражаясь, а потом оборвал все концы. Я понимала, этот человек переживает тяжелый период, и все же не могла избавиться от чувства опустошения и ярости.

Я злилась на Верховную Киску на Небесах – за то, что она пролила на меня свой свет, а затем так безжалостно выбросила на обочину.

К весне отношения пошли на лад, но это было уже не то. Когда мы начали встречаться, я чувствовала себя подростком, едва касающимся земли, была ослеплена им, его домом, его благополучием. Тем, что он проявляет неподдельный интерес. Теперь же в моем сердце будто звучала трагичная ария из «Тоски» Пуччини. Наша жизнь была как кино, а саундтреком была музыка из коллекции Тиитуса. Трагедия. Разбитые сердца. Потеря. Даже когда он обнимал меня или готовил для меня ужин, я осознавала: его мысли где-то далеко. Весь следующий год я пыталась вернуть его, а он отдалялся. Жил в основном в Лос-Анджелесе, я – в Нью-Йорке. Изредка мы виделись, но все его мысли занимало выздоровление Никласа. Я испытывала попеременно бешенство, ярость и безумную благодарность за встречу с ним. Мне хотелось, чтобы моя любовь исцелила его; хотелось, чтобы мы нашли спасение в объятьях друг друга. Но внутри его как будто захлопнулась какая-то дверь, и я не могла пробиться сквозь нее. Не понимала, но продолжала пытаться.

Потом все закончилось.

Я была в Лас-Вегасе с лучшими друзьями, когда зазвонил телефон. Тиитус должен был поехать вместе со мной, но в последнюю минуту отказался. Звонила его домработница, Лили.

Тиитус умер.

Я взвыла, как дикий зверь.

Умер? В голове не укладывалось. Я могла только рыдать.

Это было полное крушение всего.

Каким-то образом удалось пережить последующие несколько дней.

Потом я вылетела на панихиду в Лос-Анджелес и рыдала сильнее, чем кто-либо из присутствовавших. Я связалась с врачом, чтобы выяснить, как это произошло. Когда он узнал, что умирает? Врач ответил, что Тиитус знал, что меланома вернулась, еще в прошлом году, но не захотел продолжить лечение. Ни химиотерапии, ни облучения – он хотел уйти на своих условиях.

Так, значит, Тиитус знал и не хотел утягивать меня за собой в бездну. В эти последние несколько месяцев он намеренно отдалился, чтобы оградить меня. Он вовсе не разлюбил меня – как раз наоборот.

Разлом

Горе охватило все мое тело, сердце и душу.

Я не могла пошевелиться – настолько оно было велико. И не могла избавиться от этого ощущения. Я не помнила себя, не понимала, почему Верховная Киска на Небесах покинула меня. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Я прошла через тяжелый развод; расставалась с любовниками; даже пережила выкидыш на позднем сроке. Я думала, что уже познала трагедию и опустошение. Но теперь погрузилась в такую пучину отчаяния, какой никогда еще не знала. Маленькая девочка, испытавшая в детстве жестокое обращение, нашла утешение в объятиях Тиитуса. Куртизанка, пробудившаяся во мне, нашла вдохновение в его постели. Голодная художница обрела тихую гавань благодаря его богатству. Мать-одиночка ощутила всю мощь и поддержку совместного воспитания детей. Я думала, он станет для меня наградой за всю боль и страдания, за все испытания, через которые я прошла. Я думала, что знакомство и любовь к нему станут счастливым концом моей истории. Он ведь был моей легендарной любовью, всем, чего я желала, о чем мечтала и к чему стремилась. Мужчина, в чьих объятиях чувствовала себя дома.

До смерти Тиитуса я и не знала, что такое разлом. Никогда еще я не чувствовала себя такой потерянной, оторванной от мира, преданной Богиней. Как могла Верховная Киска на Небесах так со мной поступить? Я испытывала то гнев, то невыразимую печаль, то проклинала звезды. Что мне делать с этой легендарной любовью – с историей, которая окончилась совсем не так, как я представляла?