Рэдрик Нанн – Разбивая безмолвие (страница 6)

– Поэтому склонна полагать, что я неправ?

– Во всяком случае, не доверять.

– Недоверие, порой, бывает полезным, – согласился Вейн, – но сейчас я искренен.

Он опустил взгляд на нож в руке Рене.

– Для чего тебе оружие?

Тонкая полоска металла опасно сверкнула возле скулы Вейна.

– О, чтобы дать знать таким красавчикам, как ты, что от уродства их отделяет один мой взмах, – недобро улыбнулась Рене. Она не питала к Вейну вражды, но очень уж хотела отыграться за то, что он ловко смог застать ее врасплох.

Вейн без тени страха взял девушку за запястье и отвел нож от лица, присматриваясь.

– Ты украла это из столовой? Тебе кто-то угрожает? – молодой человек скептически дернул бровью.

– Нет, – Рене спрятала нож обратно в карман, чтобы завершить расспрашивания.

И Вейн правильно растолковал ее желание.

– Мне проводить тебя? Похоже, ты заблудилась.

Здесь впору было вспомнить предостережение Анри. Вейн стоял перед Рене весь из себя обаятельный, учтивый, расточающий лестные комплименты – сама доброжелательность. В тот миг поддаться его очарованию, граничившему с какой-то трогательной невинностью, стало невероятно легко.

Но Рене обладала непобедимым упрямством.

– С чего такой порыв, лис? – задрала она нос. – Мне казалось, ты не широкой души человек.

– Верно. Мне чуждо общение с людьми.

– В таком случае не смею обременять вас своим присутствием, сударь.

Продемонстрировав нелепый реверанс, который в представлении Рене получился более благородным, нежели на деле, она отправилась прочь в ожидании, что Вейн примет отказ и пойдет своей дорогой.

Однако шаги позади только ускорились, нагоняя.

– Какое у тебя дело в трущобах? – начала разговор Рене, быстро смирившись с навязавшимся компаньоном. Она подметила, что для выхода Вейн облачился в дорогой костюм с курткой и подбитый мехом плащ – иначе говоря, как человек, который в здравом уме обошел бы бандитский квартал стороной.

– Увидел, как госпожа Рейнгард завернула не туда. Хорошеньким девушкам здесь делать нечего, – ответил он, сохраняя учтивость дворянина.

Рене не стала добиваться признания, что Вейн следил за ней, но приняла его слова как лестный факт.

– Многие мечтают попасть в Академию Святого Анариела, хотя, похоже, пребывание там вам в тягость, уважаемый сударь Кларк, – она практиковала над Вейном умение общаться как столичный житель.

– Верно. Я там по воле отца.

– Почему факультет искусств? Потянуло на прекрасное?

– Потому что это самая элементарная вещь. Люди очень преувеличивают сакральность искусства, в то время как это просто еще один инструмент управления.

– Неужели? – серьезно переспросила Рене, переняв высокомерную манеру речи собеседника.

– Ты явно недооцениваешь коварство творческих умов, а ведь всего небольшая группа поэтов может побудить народ к восстанию. Если кто-то начнет декламировать стихи о дьяволе и иллюстрировать его ужасающий лик, ты не заметишь, как скоро мы все начнем превозносить Астромафа…

– О, уважаемый сударь, вы вгоняете меня в краску стыда от незнания…

– Рене, не нужно общаться со мной так, будто ты не решаешься попросить милостыню.

– В подачках не нуждаюсь, – оскорбилась Рене, – можешь затолкать свою щедрость туда, где звезды не светят.

– Боюсь, присущее мне великодушие не искоренить столь грубым предложением.

– И кто же такой этот Астромаф? – возвращаясь к теме разговора, спросила Рене. – Из какой книги?

– «Страдания принца Авеата», полагаю, – усмехнулся Вейн, и в игре его красиво очерченных губ мелькнула едва уловимая печальная нота.

– Что означает эта усмешка? – бестактно поддела его Рене, больше не стараясь впечатлить молодого человека подражанием светским манерам и усвоенным уроком быть сладко-вежливой со всеми.

– То, что я впервые с кем-то заговорил, помимо Карвера и Рида, – не растерялся Вейн.

– Расскажи про них.

– Они мои друзья с детства. Рид вспыльчив и может показаться агрессивным, но он верный товарищ и готов биться за своих насмерть. Карвер более рассудителен, у него можно добыть ценный совет.

– По-моему, Карвер мнит себя умнее остальных.

– Тогда он, несомненно, прав, – улыбнулся Вейн.

Он вел Рене сквозь мрак переулка, через коридор гнусных лиц, пока в конце трущоб вновь не засияла городская белизна, принесшая Рене облегчение. Девушка предвкушала миг, когда выберется навстречу яркому свету и свежему воздуху, но все чаяния вдруг улетучились, стоило заметить на пути нечто странное.

Из дверей магазинчика с говорящим названием «Змеиная голова» вышел человек, появление которого среди озлобленной нищеты не соответствовало статусу профессора элитной академии.

– Постой, – Рене остановила Вейна за плечо, – это Грэймон? Что он здесь делает?

Узнаваемое лицо со шрамом невозможно было спутать ни с каким другим. Годвин Грэймон не соблюдал инкогнито, однако, покинув «Змеиную голову», направился прочь довольно быстро.

– Вышел, судя по всему, от торговца алхимическими препаратами, – подозрительно сощурившись, произнес Вейн.

– Он выбрал дрянное место, значит, препараты там соответствующие.

– Это, действительно, любопытно, – Вейн был заинтригован не меньше Рене, жизнь которой и без того окутали секреты.

Озадаченные, Вейн и Рене покинули квартал и оказались на одном из главных городских бульваров. По дороге в академию они больше не вспоминали Грэймона, хотя, очевидно, оба не отпускали из мыслей подозрительной картины с его участием.

Сумерки наступали на город, затемняя свет тяжелыми тучами. В спустившейся мгле замок академии предстал строгими очертаниями и оттого казался устрашающим. И хоть со всех сторон его хранили ангелы и девы в длинных мантиях – все мастерски высеченные из камня – острые силуэты зданий не совпадали с представлением того, что эти стены сосредотачивали в себе всю святость империи.

– Что ж, благодарю за компанию, – попрощалась Рене.

– Она была мне искренне приятна, – кивнул Вейн, – кажется, я могу быть спокоен: кто бы тебе ни угрожал, ему точно не поздоровится.

Он воплощал очарование, в котором угодливость сплеталась с красотой аристократа, но Рене не торопилась ввериться власти его шарма. Вейн улыбнулся ей напоследок, словно мог счесть ее неподатливость забавной, после чего удалился во мрак.

Вскоре поднялся ветер, разнося над остроконечными башнями зловещий вой и торжественное пение церковного хора. Но ровно до тех пор, пока заунывный звон колокола не встряхнул округу, заполнив собой все звуки.

Рене желала найти ответы.

***

В колеблющихся свечных огнях книжные лабиринты библиотеки отбрасывали тени, сгущавшие тьму между читальными столами, на полках, по углам. Затхлый, застоявшийся воздух был пропитан тем отличительным тяжелым запахом, что характерен ветхим страницам, пронесшим знания через века.

Однако для Рене книги оставались безмолвны.

Слушая ознаменование вечерней храмовой службы, она листала увесистый том по образчикам оружейного мастерства. Рене разыскивала знаки, что отозвались бы в теле подобно сжатому в руке ножу, но ни шпаги, ни кремневые пистолеты, ни мушкеты не оживляли усопших воспоминаний.

По всей вероятности, судьба солдата госпоже Рейнгард не принадлежала.

Но что еще более странно – она никак не могла растолковать тайнопись на руках. Символы до такой степени четкие, осмысленные в сочетании друг с другом, что просто не могли быть лишены содержания. Доступные перечни символик и геральдик империи не упоминали рисунков хотя бы в чем-то сходных с выбитыми на коже Рене – либо исследователи не застали их возникновения, либо знаки заключали в себе столь богомерзкую ересь, что академия была не вправе хранить такие знания.

Если здесь и вовсе не замешана магия.

Когда одни отрицали существование магии, другие яро утверждали, что видели ее воочию. Сложно подтвердить или опровергнуть сей факт, но, порой, не найдя чему-то объяснения, хочется уповать на чудеса.

Оставив секретом мертвую вязь татуировок, Рене переменила курс исканий, ведь кое-что еще интересовало ее не меньше собственного прошлого – настоящее Вейна. Разумеется, ни одна даже самая богатая библиотека мира не расскажет, как он жил и о чем грезил, но вот вера в некоего Астромафа развеяла бы туман над истинными взглядами хитрого и обольстительного господина Кларка.

Рене хватала с полок все: историю, философию, религиозные тексты. Она внимательно вела пальцем по корешкам ветхих переплетов, пока краем глаза не уловила рядом с собой черный, объятый тьмой силуэт, на миг почудившийся демоном. Рене вздрогнула в ужасе и привскочила.

Фигура сохранила неподвижность. В сгустившихся тенях девушка не сразу узнала Анри Лорана.