Рэдрик Нанн – Разбивая безмолвие (страница 5)
– Учту.
– О нет, если захочешь наказать, лучше славно всыпь по морде до кровавых соплей.
Рид уже полностью упрочился в сознании Вейна как воплощение наглости и тщеславия, однако таким качествам часто сопутствует то, что встречается крайне редко – честность без притворства. Рид не рассчитывал нравиться окружающим, в любой ситуации он сохранял верность себе. А потому Вейн полностью полагался на старого друга: за дерзостью скрывалась искренняя душа, преданная идеалам и будущему королю.
Вейн вновь распахнул на коленях книгу, хотя и знал, что в присутствии Рида не прочтет ни строчки.
– Проклятье, Вейн, ты что сюда учиться пришел? – Рид щелкнул ногтем по краю обложки.
– Считаю своей обязанностью знать о развитии человеческой цивилизации. Так я смогу выстроить будущую политику Гриомора и вытащить нас из-под земли в мир.
– Стать частью империи или подчинить ее, – озадаченно проговорил Рид, – я даже никогда об этом не задумывался.
Разумеется. Как и все подземные дикари Гриомора.
Увидев нечто любопытное в глубине сада, Рид слегка подался вперед. Проследив за его взглядом, Вейн заметил Рене, неспешно прогуливающуюся с Анри.
– А этот малыш времени зря не теряет, – хищно оскалился Рид, – разве девчонка не твоя забота?
Вейн перенес это неприятное замечание с равнодушным видом, хотя мысль о пари и необходимости испытаний, чтобы утвердиться в праве на власть, претила его самолюбию.
– Ты так загадочно молчишь, мне убить этого типа? – как ни в чем не бывало, произнес Рид, словно предложил перекинуться с Анри в кости и полюбовно завершить игру после пары потерянных золотых.
Прочитав на лице Вейна замешательство, Рид слегка пожал плечами:
– На кону трон Гриомора. Мелочь какая. И необидно ведь будет, если причины твоего молчания вдруг оправдаются.
«На кону не только трон Гриомора, – мысленно подловил Вейн, – на кону шанс внушить уважение к себе, не посрамив достоинство и право стать следующим владыкой».
– Ты понятия не имеешь, что у меня в голове, – глухо, на грани шепота отозвался он.
– Помнится, кое-кто говорил, что тебе недостает жестокости. Меньше в детстве нужно было чесать песикам пузо, верно?
Остроты Рида уже порядком надоели Вейну и не вызвали ничего, кроме прилива раздражения.
– Замолкни.
Если какой-нибудь прохожий застал бы господина Кларка в момент гнева, то непременно увидел бы, как его тень приняла форму рогатого существа.
Рид быстро смекнул, что пора поменять объект насмешек:
– Что такое, Элиас? Выглядишь так, будто тебя булыжником по голове огрели.
Все это время Элиас Карвер стоял в тени деревьев, предавшись тихой задумчивости, отчего о его присутствии легко можно было забыть.
– Я все размышляю о Грэймоне… – негромко промолвил он, съежившись со сложенными на груди руками.
– И кто же этот увлекательный сударь?
Карвер сердито вздохнул:
– Глава нашего факультета, Рид. Можно и запомнить приличия ради, кому угрожал дуэлью.
– Это который с бандитским шрамом на полморды? Поверь, он не первая и не последняя моя жертва, – коварно усмехнулся Ридан. – Так чем Грэймон успел так быстро очаровать тебя, что захватил все мысли?
– От него издали смертью несет, неужели вы не заметили?
– Да хоть кошачьей ссакой, лишь бы не мешался нам, – отмахнулся Рид. В общем-то, Вейн готов был согласиться.
Проницательный взгляд Карвера упал на грудь Рида, где из-под ворота сорочки поблескивал серебряный крест на шнурке.
– Рид, позволь спросить, давно ты стал верующим?
– С той самой секунды, как узнал о здешних монашках.
– Мерзость! – с отвращением вздрогнул Карвер. – Как можно пасть до такой низости ради женщин? – всем видом он выражал презрение к религиозной символике.
– Ты какой-то перевозбужденный.
– Я просто… – Карвер осекся и опустил взгляд. – Меня осенило кое-что из прошлого.
Вейн заинтересованно склонил голову вбок. Возвратившись в человеческий облик, псы начали вспоминать все то, что было забыто в огне Гриомора. В их сердцах зазвучала мелодия тоски по свободе выбора и возможности мечтать – вещам, недоступным в облике безмолвных гончих. Признаться, Вейн никогда не задумывался о том, что скрывалось за черными шкурами, и даже теперь с трудом воспринимал истинные лица Эванлина и Сетайса. В Гриоморе гончие не могли быть никем иным, кроме как псами, а потому в новом мире Вейну предстояло познакомиться с иным воплощением друзей.
– Интересно, кем же ты был в прошлом? – оскалился Рид. – Я вот наверняка генералом элитных войск или первым советником императора. Не зря же у меня такой острый ум.
– А на деле ты был балаболом и трактирным драчуном.
– Думаю, я опровергну это, когда вспомню.
Вейн устал от бесед и поймал себя на том, что бесцельно бросает взгляды по сторонам. Не позволив скуке затянуть в совсем уж ленивое расположение духа, он вскочил на ноги, как подброшенный пружиной, и решительно произнес:
– Кончайте языком трепать, пора заняться делом.
– Наконец-то, – принялся разминать плечи Рид, – а то так и приуныть недолго.
Глава 3. Покупатель ядов
Бессмертная империя Аклэртон – идеал процветания, могущества и славы столь громкой, что заграницей о владениях Льва говорили с уважительным трепетом и страхом. А потому имперская столица – великий Атрос – не имела права выглядеть иначе, чем предстала глазам Рене.
Если бы ей пришлось писать картину, исходя из того, что она видела, то на полотне возникли бы белые особняки с позолоченными башнями и яркими пятнами алых гербов; роскошные сады с невиданными прежде деревьями и округлыми оранжереями из стекла; вымощенные камнем узкие улочки, полные оживленных пешеходов и неспешно плетущихся карет.
Минувшая год назад война с восточными соседями никак не отразилась на благополучии Атроса. Хотя поговаривали, что это была одна из самых жестоких войн, которые видел мир. В том великом противостоянии за имперскую провинцию Ларесс королевство Балисарда жаждало вернуть земли, некогда принадлежавшие предкам, в то время как другие державы искали в войне возможности подорвать могущество и влияние Аклэртона. В конечном счете им пришлось условиться на перемирие и отказаться от провинции, теперь уже утраченной в бурных водах истории.
Рене не знала Атрос, но так как академия разрешала раз в неделю вырваться из плена своих стен, то глупо было бы упустить случай познакомиться с местами, куда привела судьба, тайна или кто-либо еще. Город не отзывался в сердце больше, чем положено гостье. Он ощущался чуждым и в очередной раз подтверждал, что Рене никогда не жила здесь. Атрос не был ни домом, ни пристанищем. Округа не привносила новых воспоминаний, а мягкий климат казался странным и даже неестественным.
Прогуливаясь, Рене не имела конечного пути, она следовала куда глаза глядят. А они прямо-таки разбегались от богатого архитектурного наследия, от изысканности домов за коваными воротами, от львов Аклэртона, следившим за улицами то с каменных статуй, то с литых украшений фонарных столбов, то со знамен.
Рене и не заметила, как обстановка вокруг начала постепенно мрачнеть, а белые с золотом здания, мерцавшие в лучах бледного солнца, сменили серые разбитые стены, магазинчики с товарами сомнительного происхождения, лавки дурных услуг. В воздухе висел смрад помоев и дешевой выпивки. Обезображенные пагубными пристрастиями и нищетой люди щерились при виде Рене гнилыми улыбками, издевательски поглядывая на ее выходное платье – изящнее и наряднее обычного, но очевидно кричавшее о величии студенческого звания. Пожалуй, каждый здешний плут успел прикинуть, что ученица элитной академии имела добрый достаток, и ее появление в бандитском квартале стало сродни нисхождению света в затянутый мглою мир.
Рене остановилась. Взмахи ветряных крыльев осени один за другим подсказывали о чьем-то неустанном присутствии позади. Рука инстинктивно нырнула в карман к ножу. Кем бы Рене ни была в прошлом, ее тело всякий раз чутко распознавало угрозы и готовилось дать решительный отпор. С затаенным дыханием девушка пыталась прислушаться к звукам, но внимание рассеивали то люди с коварными замыслами в жутких усмешках, то быстрота биения сердца и отчаянное желание подавить тревогу.
Некто сделал отчетливый шаг.
– Не подходи со спины. У меня нож.
– Разве стоит предупреждать потенциального врага о своем преимуществе? – приглушенно засмеялся Вейн, обдав затылок теплым дыханием.
– Он упирается в твой бок. Я прикончу тебя тихо и быстро.
– Недурно. Но ты не усвоила урок, – Рене не видела его лица, но готова была держать пари, что Вейн сиял улыбкой. – Что ж, сегодня я обезоружен перед вами, госпожа.
Рене развернулась, все еще держа клинок наготове. Вейн ухмылялся, а как только столкнулся с Рене глаза в глаза, принял странное выражение с явным очерком хищности.
– На факультете искусств впору обозначиться девушке, чья красота – мечта художников и поэтов.
– Надеюсь, ты не заискиваешь расположение лестью, хитрый лис, – возразила на комплимент Рене, – внешность – это последнее, что позволило бы мне почерпнуть уверенность в себе.