Ребекка Яррос – По счастливой случайности (страница 17)

— Я знаю Серену, — покачал я головой, дойдя до последней статьи. — Она не давала сведений ни сегодня, ни вчера, а в прошлой статье не было точного местонахождения. Придется проверять каждый день, пока не увидим ее имя.

Глаза Иззи расширились, а уголки ее рта приподнялись в улыбке, от которой у меня участился пульс.

— Ты ведь правда собираешься мне помочь, Нейт?

Боже, эта улыбка, эти глаза...

— Да. Я хочу, чтобы ты убралась отсюда как можно быстрее, — сказал я, жестом указывая на ее кольцо. — И я уверен, что он тоже хочет.

Ее резкий вдох подсказал мне, что я перешел черту, но мне было все равно. Это было все, чем мы были, одна огромная пересеченная черта, по другую сторону которой никто из нас не должен был находиться.

Я положил папку на стол и убрался оттуда.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ИЗЗИ

Сент-Луис

Ноябрь 2011 г.

— Так, мне удалось раздобыть «Twix», «Butterfinger» и один очень сомнительный пакетик «SunChips», — сказала Серена, входя в мою тусклую больничную палату со своей добычей.

— В торговом автомате довольно скудный выбор, — она дважды взглянула на телевизор и взяла пульт с моей кровати. — Это не поможет.

Я потянулась за пультом и вздрогнула.

— Черт... — упав обратно на кровать, я вздохнула от боли, охватившей весь левый бок.

— Черт, прости, Из... — Серена скорчила гримасу и отдала пульт, а затем села в кресло рядом с моей кроватью, которое она занимала с тех пор, как я проснулась сегодня утром, хотя она сказала мне, что сидела там со вчерашнего вечера. Два сломанных ребра и разрыв селезенки изрядно подпортили мне кровь, но спустя несколько переливаний... по крайней мере, я не умерла.

Благодаря ему.

Никто из нас не погиб в этой катастрофе, что было просто чудом, учитывая кадры.

— Я просто надеюсь, что просмотр записей поможет мне прояснить память, — сказала я ей, выпрямляясь и тут же пожалев о своем решении. — Боже, как больно.

— Тогда нажми на маленькую кнопку, — она наклонилась и вложила мне в руку обезболивающий аппарат. — Ты только вчера перенесла операцию, да еще и авиакатастрофу. Дай себе небольшую передышку и нажми на кнопку.

— Это не поможет. Это только еще больше затуманит мою голову и я опять засну, — я посмотрела еще один повтор записи крушения, снятой рыбаком, который был тогда на Миссури. Это было... ужасающе. Мы появились из ниоткуда, как ревущая ракета сквозь туман, едва разминулись с лодкой того человека и врезались в воду.

— Ты уверена, что хочешь все вспомнить? — мягко спросила Серена, протягивая мне «Twix», мое любимое лакомство.

Я открыла упаковку и впилась зубами в сладкое карамельное лакомство, размышляя, пока жевала и глотала.

— В основном не хватает того, что было после того, как я выбралась из реки. Я помню взлет, момент, когда я поняла, что мы разобьемся, и даже бешеную попытку выбраться из самолета. Вода была такой холодной... — я покачала головой. — Я просто не могу вспомнить его имя.

Все остальное было рядом — беспокойство в его глазах, ощущение его рук, тянущих меня вверх по берегу. Он не дал мне сдаться, а потом отнес меня в машину скорой помощи, как мне сказали медсестры. Если бы не он, я бы истекла кровью под деревом.

— Мне очень жаль... — вздохнула Серена, налегая на чипсы. — Хотела бы я помнить, но я была в такой панике, что не обратила внимания... — ее взгляд метнулся в мою сторону, когда я смотрела репортаж о нашем спасении, к моменту появления съемочной группы я уже давно потеряла сознание. — Но он был красавчиком, это я могу сказать точно.

— Я помню, как он выглядит, — я закатила глаза. И что он читал, и что он вырос на ферме и уходит в армию вместо колледжа. От меня ускользнуло только его имя, да и почти все, что было после того, как он оказался возле дерева.

— И он был достаточно заботлив, чтобы сказать всем, что он твой муж. Подписал документы на твою операцию и все такое... — дразнящая улыбка приподняла уголки ее рта. — Чудесным образом он знал твою группу крови и на что у тебя аллергия, а значит, ты должна была быть достаточно сознательной, чтобы сказать ему об этом. А если серьезно... — она подняла на меня взгляд. — Доктор сказал, что с сотрясением мозга тебе нельзя смотреть телевизор.

Я вздохнула, но тут же нажала на кнопку выключения, как раз в тот момент, когда пришла медсестра, чтобы провести очередную процедуру обследования. К счастью, она приглушила свет, потому что моя голова ощущалась так, будто в ней было миллиард фунтов пульсирующего тротила.

— Может, вам еще что-нибудь принести? — спросила она, записывая цифры в карту, которая висела на краю моей кровати.

Карта.

— Нет, я в порядке, но спасибо, — я улыбнулась ей, и она направилась к выходу, закрыв за собой дверь. — Серена, возьми карту.

Между бровями моей сестры появились две линии.

— Что?

— Карту, — я махнула рукой в сторону кровати. — Если он дал согласие на операцию, это должно быть в карте.

— Отличная идея! — она вскочила с кресла, бросив свои закуски на прикроватную тумбочку.

— Можно подумать, это ты изучаешь журналистику.

Изучаю. Черт, мне нужно было вернуться в Сиракузы, но мысль о том, чтобы сесть на самолет, была... просто немыслима. Меня придется не только усыпить, но и полностью лишить сознания в сопровождении конвоя, и даже тогда я не была уверена, что смогу заставить себя пройти по реактивному мосту.

— Как я вернусь в колледж? — риторический вопрос прозвучал шепотом.

Серена опустила боковой поручень моей кровати, а затем села на край, придавив матрас, и протянула мне карту.

— Мы разберемся с этим. Если тебя завтра выпишут, это не значит, что ты должна вернуться в Нью-Йорк, Из. Не стоит торопиться. Я уверена, что мама и папа поймут, если ты решишь взять отпуск. А если ты все-таки захочешь вернуться, я просто отпрошусь с занятий, и мы поедем, — она пожала плечами. — Ничего страшного. Или я уверена, что мама и папа будут здесь через несколько дней и смогут отвезти тебя домой в Колорадо, если ты этого хочешь.

— Спасибо, — я взяла карту и положила ее на колени. — Я просто не знаю, как заставить себя сесть в самолет.

А он? Когда он вчера уходил с солдатами, его сразу посадили на ближайший рейс в Форт-Беннинг? Конечно, я боялась летать, но, по крайней мере, вчерашний день был не единственным моим опытом пребывания в воздухе.

— Тогда мы с этим разберемся, — сказала она, когда телефон рядом с моей кроватью зазвонил, испугав нас обоих.

Я наклонилась, но не смогла дотянуться, и швы на моем боку запротестовали самым решительным образом. А может, это были сломанные ребра или селезенка. Кто знает? Все мое тело чертовски злилось на меня.

Серена поспешно обошла кровать и взяла трубку, откинув с лица длинные волосы. Даже после двадцати четырех часов, проведенных в больнице, ей все еще удавалось выглядеть... идеально. Если бы я не любила ее так сильно, я бы возненавидела ее из зависти.

— Алло? — ответила она, и в ответ раздался приглушенный голос. Ее брови взлетели вверх.

— О, Слава Богу. Я отправила сообщение через круизные линии, но не была уверена, как долго оно будет идти к вам. Когда вы приедете домой? — Мама и папа, — пробормотала она, прислушиваясь к их словам. — С ней все в порядке. Завтра ее выпишут. Разрыв селезенки, сотрясение мозга, сломанные ребра, ушибы и синяки, но самое страшное уже позади. Она здесь, если вы хотите... — она нахмурила брови.

Я протянула пустую руку.

— Вы серьезно? — ее лицо напряглось. — Ну, вы можете сказать ей это сами... — она закрыла глаза и сглотнула, затем протянула мне телефон.

Ужас скрутил мой и без того подташнивающий желудок.

— Алло?

— Иса! — ответил папа. — О, дорогая. Мне так жаль, что ты через это прошла.

Мои глаза горели, но я сглотнула слезы. То же самое произошло, когда я нашла Серену рядом со своей кроватью. Как будто мои эмоции были слишком велики для моего тела.

— Я в порядке, — выдавила я из себя.

— То же самое говорит Серена, — добавила мама, и я представила, как они делят телефонную трубку, наклонившись, чтобы оба могли участвовать в разговоре. — Я так рада, что она будет рядом и позаботится о тебе в ближайшие пару дней.

— Вы вернетесь к тому времени? — я зажала телефон между правым плечом и ухом и начала листать свою карту.

— Ну... — вздохнула мама. — Дорогая, ты же знаешь, как долго мы ждали этой поездки, так что если тебе ничего не угрожает, то нам нет смысла возвращаться, правда?

Я моргнула, и мои руки стали совершенно неподвижными.

Серена заняла свое место на краю моей кровати и смотрела на меня оценивающим взглядом, который я не могла заставить себя встретить.

— Мы же увидимся с тобой на Рождество. До него осталось всего четыре недели, и я уверена, что ты не захочешь пропускать занятия, а возвращение домой — это не то, чего мы хотим сейчас добиться, — продолжала мама.

— Вы не вернетесь домой? — мне нужно было это сказать, нужно было убедиться, что я действительно это услышала. Мои родители были мастерами по части владения словом и всех способов его интерпретации.

Серена потянулась к моей руке и сжала ее.

— Если тебя завтра выпишут, значит, ты идешь на поправку, — сказал отец, сменив тон на тот, который он использовал в офисе. — И я знаю, что ты пережила потрясение, Иса, но это действительно будет возможность для тебя преодолеть трудности и показать свою силу.