Ребекка Яррос – По счастливой случайности (страница 16)

Иззи так быстро повернула голову, ее взгляд метнулся к моему, что у меня едва хватило миллисекунды, чтобы отступить, прежде чем весь холл стал бы свидетелем пересечения границы.

— Ты помогаешь?

— Это всего лишь предложение... — я демонстративно отступил и ждал у двери, пока Иззи отдавала распоряжения младшей помощнице. Должен признать, что лидерство ей чертовски шло.

Мы направились к колонне, где уже ждала моя команда. Она запротестовала, когда я забрал у нее сумку и бросил ее на пол броневика, а затем достал кевларовый жилет.

— Вытяни руки.

— Это нелепо, — она вытянула руки, и я надел жилет ей через голову с практичной французской косой, в которую она заплела свои светлые пряди сегодня утром.

— Как и то, что ты здесь, но, по крайней мере, это остановит пули... — я подвел ремни с задней части жилета под ее руки и закрепил их спереди со всем профессионализмом, на который был способен.

— Он тяжелый.

— Быть подстреленной еще хуже, — я потянулся в машину и достал кевларовый шлем.

Она уставилась на меня.

— Серьезно?

— Они не так уж плохи! — отозвался изнутри Мэйхью, другой младший помощник.

— Никаких привилегий, — я пожал плечами, глядя на Иззи. — Надевай, или останешься здесь.

Она не получит пулю в голову в мою смену.

Она надела его на голову, затем забралась в машину рядом с Мэйхью, а я, как и вчера, занял переднее пассажирское сиденье, пока остальные члены команды забирались внутрь.

Через несколько мгновений мы проехали через ворота посольства и направились к полю, где прямо по дороге стояли вертолеты.

Мы проехали через ворота с колючей проволокой и вышли на поле, где шесть «Блэкхоков» находились на разных уровнях разгона. Взять ее в откровенную опасность противоречило всем моим инстинктам, но я знал, что она просто уйдет без меня, если я ей откажу, поэтому я вышел из машины и открыл ее дверь. На этот раз она сама прекрасно справилась с ремнем безопасности.

— Это... футбольное поле? — спросила Иззи, выходя из машины.

— Да, — ответил я, когда Грэм обошел машину, а Торрес не отставал от него.

— Какой из них наш? — спросила Иззи.

— Мы займем два передних.

— Два? — она бросила на меня растерянный взгляд.

— Да, — я кивнул. — Мы путешествуем по двое на случай, если что-то случится, например, одного собьют.

Ее глаза вспыхнули.

— Блэк, Роуз и четыре солдата — во втором самолете, — сказал Грэм, отходя в сторону, когда Холт выскочил из машины вслед за Мэйхью.

— Чертовски жарко, — пробормотал Холт, вытягивая шею, в то время как Келлман за его спиной закатывал глаза.

— Мне это подходит. Мы возьмем первый, — сказал я Грэму, прежде чем повернуться к Келлману. — Удачи тебе сегодня, — улыбнулся я, глядя, как Холт вытирает пот с шеи.

— Я должен сказать тебе то же самое, — он бросил укоризненный взгляд на Иззи, которая стояла и смотрела на «Черных ястребов» широко раскрытыми глазами, а затем надвинула на лицо солнцезащитные очки. — Похоже, у тебя кастет.

Черт, черт, черт. О чем она думала?

Я подошел к ней, покрывая ботинки пылью, и взял ее за локоть, наклонившись так, чтобы она могла слышать меня сквозь высокочастотный вой двигателей.

— Полагаю, ты так и не преодолела свой страх перед полетами?

— Я в порядке, — она вырвала свой локоть из моей хватки. — Я буду... в порядке.

— Это не большие, уютные вертолеты, где можно надеть наушники и притвориться, что ты где-то в другом месте, — предупредил я ее, когда мы направились к первому вертолету.

— Я справлюсь, — крикнула она, глядя на меня через плечо, когда зашла в вертолет, к которому я нас вел, и прошла мимо бортового стрелка.

— Это должно быть весело, — с ухмылкой сказал Торрес.

Я закатил глаза и забрался внутрь.

«Блэкхок» был приспособлен для перевозки солдат, и я занял место прямо у спины одного из пилотов, лицом к Иззи. Пилот повернулся на своем месте и протянул мне гарнитуру. Я кивнул в знак благодарности, прикрепил ее к шлему и включил, но микрофон отключил.

Иззи пристегнулась с удивительной эффективностью и достала наушники из наплечной сумки, которая, похоже, стоила больше, чем я заработал за месяц, и с досадой посмотрела на них.

Да, они не подойдут к ее шлему, а заставить ее лететь без музыки было... непостижимой для меня пыткой, которую я не хотел ей устраивать.

Она положила наушники в сумку и уставилась в окно, как будто ничего не случилось, но ее спина была прямой, губы сжаты между зубами, и она вцепилась в сиденье, когда мы начали полет.

Ее взгляд встретился с моим, когда мы оторвались от земли, и в тот же миг мы оказались не в «Блэкхоке». Мы смотрели друг другу в глаза, сцепив руки, пока рейс 826 падал в Миссури.

Она зажмурила глаза, а я отстегнул ремень, поправил винтовку и достал «AirPods» из нагрудного кармана на кевларе. Затем я переместился и встал перед ней на колени.

От прикосновения к ее колену ее глаза распахнулись и встретились с моими. Моя грудь сжалась от страха в этих карих глубинах. Она быстро моргнула, пытаясь скрыть его, но ей никогда не удавалось ничего от меня скрыть.

Протянув руку вверх, я вставил свои «AirPods» в ее уши, а затем сел на свое место, чувствуя, как ее взгляд следит за каждым моим движением, пока она регулирует положение.

Салон вертолета был почти полон, и все же, возможно, мы были только вдвоем, когда я достал свой телефон — он был отключен от сервиса, но не от музыки, которую я закачал, и пролистал свою библиотеку. Я нажал на «Northern Downpour», и наши глаза встретились, когда вертолет поднялся над Кабулом, направляясь к авиабазе.

Ее губы разошлись, а то, как она смотрела на меня... черт, с таким же успехом это мог быть 2011-й, или 2014-й, или любой другой год, когда судьба сводила нас вместе. Это была одна из ее любимых песен, и это было одно из того, что нас объединяло. Дрожащий вздох, который она издала, едва не разрушил меня.

Сидеть здесь, видеть ее и не прикасаться к ней, не требовать узнать, чье кольцо у нее на пальце — это был ад, в котором я не был уверен, что смогу выжить, и все же я бы выдержал это без колебаний, если бы это означало, что я смогу в последний раз увидеть ее.

В конце концов, она была... Изабо.

Она пробормотала слова песни, а затем отвела взгляд, уставившись на свои колени.

Я наклонился вперед и протянул ей свой телефон, чтобы она могла выбрать то, что захочет послушать, а потом сел поудобнее и достал книгу в мягкой обложке «Цвет пурпурный», которую я хранил в кармане брюк последние несколько недель, и начал читать.

Когда мы вернулись вечером, в посольстве царило напряжение и хаос. Встреча Иззи с руководством в Джелалабаде длилась всего час, может, меньше, но то, что она услышала, не ослабило ни ее, ни моего напряжения. В атмосфере царило отчаяние и в то же время решимость, и я надеялся, что второе победит первое.

Новости, которые мы получили, вернувшись на борт несколько часов назад, лишь подтвердили то, что все знали — страна находилась в состоянии дестабилизации. Зарандж, расположенный в южной провинции Нимруз, сегодня пал перед талибами.

Ожидаемо, но... досадно.

— А это последние статьи от американских журналистов в стране, — сказала Кейси после того, как ввела Иззи в курс дела, и сунула ей папку с документами, пока мы поднимались по лестнице в ее комнату.

— Отлично. Спасибо. Пойду приму душ, чтобы смыть пыль, а потом спущусь к ужину, — сказала Иззи, оставив Кейси у двери своей спальни и закрыв ее.

Я кивнул Кейси, а затем повернулся спиной к двери Иззи, словно стоял на страже.

Через тридцать секунд я попробовал ручку, и она открылась.

— Черт возьми, Иззи, ты что, не можешь ее запереть, — прошипел я, закрывая за собой дверь и задвигая засов.

— Я знала, что ты пойдешь за мной, — сказала она из спальни, снимая туфли в дверном проеме. — Папка на столе.

Я взял ее и пролистал последние статьи.

— Их вообще не должно быть здесь, — пробормотал я, проверяя, нет ли в заголовках имени Серены. — Американцев уже несколько месяцев предупреждали, чтобы они убирались к черту.

— Ты же знаешь Серену, — сказала Иззи, стягивая с себя пиджак и бросая его на кровать.

Нельзя было винить ее за то, что она хотела его снять. На улице было чертовски жарко. Она прошла прямо в брюках и облегающей кофточке с кружевной отделкой.

Нет, я не смотрел на то, как ее грудь вздымается на фоне ткани.

Это было безумие.