Ребекка Яррос – По счастливой случайности (страница 18)

Возможность?

— Это было не потрясение, — возразила я, когда мое сердце сжалось в комок. — Это была авиакатастрофа.

Мой самолет разбился. Мне пришлось выбираться через аварийный выход на крыло, а потом плыть к берегу, при внутреннем кровотечении... И все равно они не вернутся домой.

— И мы так гордимся тобой! — мама говорила так, будто я только что заработала трофей.

— Видимо, все эти годы в команде по плаванию принесли свои плоды.

Но они не были ни на одном соревновании.

— Мы знаем, что ты попала в аварию, Иса, — вмешался папа. — Именно поэтому у тебя есть полный доступ к моей кредитной карте, чтобы заказать другой рейс обратно в Сиракузы, конечно. Не волнуйся ни о чем — мы все покроем.

Не волнуйся ни о чем, кроме того, что они находятся не здесь. Понятно.

— Я не знаю, что сказать.

— Не думай, что ты должна нас благодарить. Конечно, мы покроем твои дорожные расходы, — смеется папа. — И нам не терпится увидеть список студентов, когда мы вернемся в Штаты.

Вы, наверное, шутите.

— Конечно, мы вернемся домой, если тебе это действительно нужно, Изабо, — сказала мама, ее тон смягчился. — Я уверена, что нам вернут деньги за остаток поездки, и, конечно, всегда есть следующий год, если мы захотим закончить ее, верно?

— Не надо с ней нянчиться, Роуз. Серена уже сказала нам, что ее отпускают домой, а значит, с ней все в порядке. Она Астор. Не так ли, Иса? — усомнился папа. — Асторы поступают так, как нужно.

Они действительно ожидали, что я пройду через это, как и через все остальное, с блеском. Что, черт возьми, я должна была делать? Попросить их отказаться от единственного отпуска, который папа взял за последние десять лет, в котором он не был из-за постоянной работы в офисе?

Я перевела взгляд на Серену и увидела, что она смотрит на меня с сочувствием и поддерживающей улыбкой.

— Мы справимся с этим вместе, — прошептала она. — Как и всегда.

Я кивнула и прочистила горло, прогоняя узел, который грозил завязаться в нем.

— Я в порядке. Серена поможет мне вернуться в колледж.

— Конечно, поможет, — с гордостью в голосе сказал папа. — И мы увидим тебя на Рождество. И я знаю, что все это было ужасно, но я рад, что мы смогли поговорить с тобой. Мы любим тебя.

— Мы любим тебя! — заявила мама. — И мы купим тебе что-нибудь особенное в следующем порту.

Скажите, что ваш язык любви — это подарки, не говоря мне...

— Звучит здорово. И я вас люблю.

Мы с Сереной попрощались, и она повесила трубку.

— Мне так жаль, Из. Я искренне думала... — вздохнула она, опускаясь в кресло.

— Нет, не думала, — мой голос смягчился. — Давай не будем лгать друг другу...

Приоритетами в жизни мамы и папы были папина компания и они сами. Мы с Сереной всегда были украшением, блестящим и эффектным. Но все равно мои легкие болели, когда я делала следующий вдох.

— У тебя есть я, — она наклонилась ко мне. — Я всегда у тебя есть.

— Я знаю, — я на мгновение сжала ее руку, а затем вздохнула с дрожью. Плакать по этому поводу было бесполезно, поэтому я сосредоточилась на карте, лежащей у меня на коленях, и перелистывала страницы, пока не нашла первые документы.

— Вот оно!

Серена встала и наклонилась над кроватью.

— Ты уверена, что этот парень не был врачом? Потому что его почерк — полное дерьмо.

— Натаниэль, — прошептала я, проводя пальцами по подписи, но не в силах прочесть остальное.

— Как, черт возьми, ты смогла разобрать «Натаниэль» в этом курином помете? — она покачала головой. — Я вижу только «Н» и... что бы это ни было.

— Нейт, — мои губы изогнулись в широкой улыбке, впервые с момента пробуждения. — Его друзья зовут его Нейт. Это все, что я могла вспомнить, и, возможно, все, что я когда-либо узнаю, но, по крайней мере, у меня было имя, чтобы назвать человека, который спас мне жизнь.

Два месяца спустя я поправила сумку на плече и стряхнула снег с ботинок на коврик у входа в общежитие. В Колорадо бывает снег, так что я не была новичком в этом деле, но в Сиракузах его много, особенно в январе. На улице было по пояс. Я подошла к почтовому отделению и покрутила циферблат на своем ящике, пока вокруг меня болтали студенты.

Мои брови приподнялись, когда на экране высветился оранжевый значок, означавший, что мне нужно забрать посылку.

Мама и папа не очень-то любили посылки, и я видела их только на прошлой неделе, перед тем как вернуться в Нью-Йорк после каникул, так что не было абсолютно никаких шансов, что это от них. Может, от Серены?

Я закрыла почтовый ящик, выбросила в мусорное ведро одно из еженедельных предложений по кредитным картам и направилась к очереди у окна, чтобы забрать то, что мне прислали. Впереди меня было всего два человека.

— Привет, Иззи! — с сильным южным акцентом окликнула из холла Марго, моя соседка по комнате, шагая ко мне и оставляя на грязном полу следы мокрых ботинок.

— Привет, — ответила я. — Как дела у психолога?

— Нормально, — она пожала плечами, пока мы продвигались вперед в очереди, и стряхнула снег со своих темно-русых волос. — Мы изучаем посттравматическое стрессовое расстройство... — понимающий взгляд устремился в мою сторону. — Ты не думала о том, чтобы... обсудить свои переживания с психотерапевтом?

Мило и тонко.

— У меня нет посттравматического стрессового расстройства. Я боюсь самолетов. Именно поэтому мы с Сереной после каникул проехали на арендованной машине весь путь из Колорадо несмотря на то, что отец говорил мне, что я не могу позволить страху перед полетом удержать меня.

— Это результат травматического опыта, полученного в результате чертовой авиакатастрофы, — проговорила она, и очередь снова двинулась.

— Я боялась летать еще до катастрофы.

— Пропуск? — спросил сотрудник, и я протянула ему свой. Он исчез в почтовом отделении.

— Я просто хочу сказать, что это очень помогло мне после того, как я потеряла брата, — тихо сказала она, и я не могла не посмотреть на нее.

Мысль о том, чтобы потерять Серену, была непостижима.

— Может быть, тебе тоже поможет разговор, — предложила она. — Я живу с тобой. Я знаю, что ты не спишь так, как до аварии. Это не повредит, и, судя по тому, что я изучаю, чем раньше ты поговоришь об этом с профессионалом, тем лучше.

Возможно, она была права. Психотерапевт мог бы сказать мне, что я в полном порядке, и, возможно, посоветовать несколько альтернативных видов транспорта.

— Я подумаю.

— Хорошо! — она обняла меня за бок.

— Астор? — сказал сотрудник, протягивая коробку через стойку. Коричневая коробка была шириной в фут, длиной около восемнадцати дюймов и высотой, если прикинуть, дюймов шесть.

— Это мне, — я взяла протянутый им планшет и написала свое имя в графе «получатель».

— От кого это? — спросила Марго.

— Не знаю точно... — она была на удивление легкой, когда я взяла ее с прилавка и прочитала напечатанный адрес «Трансконтинентальные авиалинии». Моя грудь сжалась.

— Это гигантский чек за твою боль и страдания?

— Понятия не имею.

Что может послать мне авиакомпания? Подушку, чтобы я лучше спала? Тысячу туристических ваучеров, которыми я никогда не смогу воспользоваться?

Мы поднялись на лифте на третий этаж, и Марго воспользовалась своим ключом, чтобы открыть нашу дверь, так как у меня были заняты руки. Мебель у нас была простая, одинаковые кровати, столы и мини-комоды, но декор — это все Марго. Все было в розовых и зеленых тонах, как будто вся комната только что сошла с рекламы журнала «Lilly Pulitzer».

Я поставила коробку на стол, затем вскрыла ее и достала письмо, лежащее в темно-синем пластиковом пакете.

Мисс Астор,

По завершении расследования прискорбного инцидента, произошедшего на рейсе 826, мы возвращаем вам личные вещи, найденные в напольном отделении вашего кресла. Несмотря на то, что многие бумажные предметы оказались под водой и не подлежали восстановлению из-за погружения самолета в воду, мы хотели вернуть все, что могли. Мы приносим извинения за неудобства, связанные со временем, которое вы провели без своих вещей,

Трансконтинентальная авиакомпания

Я фыркнула от смеха и прочитала Марго последнюю строчку вслух.