Ребекка Яррос – Дерзкий Уайлдер (страница 37)

Дверь распахнулась. Видимо, у итальянских врачей не принято стучать.

— Мистер Уайлдер. — Врач говорил по-английски с сильным итальянским акцентом. Он прикрепил рентгеновский снимок к световой доске и включил подсветку. — Вам повезло. Вы ничего не сломали. Сотрясения нет.

— Да! — Я вскинул кулак.

Врач одарил меня взглядом, полным презрения, и Лия тоже посмотрела на меня странно.

— Но у вас ушиблены девятое и десятое ребра. Вероятно, там вас придавил мотоцикл.

— Но они не сломаны, — повторил я.

Будь они сломаны, дело было бы дрянь, но с ушибами можно и тренироваться, и выступать.

— Нет, не сломаны. Вам нужен покой, пока ребра полностью не заживут, но, не считая царапин и ссадин на торсе, у вас все неплохо.

Один — ноль в пользу защитного снаряжения. По крайней мере, в этой аварии облажался я сам. И если я так накосячил на трюке, то, возможно, я что-то недоглядел в тех тормозных узлах на зиплайне. К тому же после Майами у нас не было никаких неприятных происшествий. Наверное, я перенервничал на пустом месте или — что еще хуже — по собственной тупости.

— Мы хотели бы оставить вас до утра под наблюдением…

— Нет, спасибо, — перебил я врача и решительно выдернул из руки иглу капельницы. — Больницы я никогда не любил, так что давайте подпишу отказ от госпитализации и освобожу вам палату.

Моя краткая речь явно не впечатлила врача.

— Да, конечно, — невозмутимо ответил он. — Попрошу медсестру подготовить все необходимые документы.

— Пойду скажу Малышу Джону, чтобы он готовил машины, возвращаемся на корабль, — сказал Лендон и вышел из палаты следом за доктором.

— Точно не хочешь остаться на ночь? — спросила Лия, умоляюще глядя на меня.

— Со мной все в порядке. Я просто ушиб пару ребер, причем далеко не впервые. У себя мне будет лучше. Может, пару дней отлежусь и буду как новенький.

— А лучше бы тебе отлежаться пару недель, — возразила она.

— Две недели в постели меня прикончат. Два-три дня хватит. Я тренировался и с более серьезными травмами.

— Хорошо, — сказала она, но ее глаза говорили совсем другое. В них читались досада и разочарованность, и это задевало. Что, кстати, странно. Меня никогда не волновало, что обо мне думают другие, разве что мама.

— Я в норме. Честное слово.

— Я и не спорю, — тихо проговорила она. — Ты знаешь возможности своего тела гораздо лучше меня.

Прежде чем мы успели развить эту тему, в палату ввалилась компания Мятежников с дребезжащей инвалидной коляской, чтобы отвезти меня на корабль.

Лия оставалась с нами, пока меня не уложили в постель, как пятилетнего ребенка, но свет в ее глазах заметно померк; было невыносимо осознавать, что он померк из-за меня.

Убивала сама мысль о том, что так будет еще не раз.

— С добрым утром! — сказала Лия, когда я вышел из ванной.

Вдобавок ко всему она пришла с двумя чашками ароматного кофе — просто восторг.

— С добрым утром, красотка! — Морщась от боли, я наклонился поднять футболку, которую кинул на пол.

Лия поставила кофе на тумбочку и бросилась мне помогать.

— Ты не должен вставать.

Она схватила футболку и хотела отдать ее мне, но отвлеклась на мою голую грудь.

— Лия?

— Что? — рассеянно спросила она, скользя взглядом по моим татуировкам и покусывая нижнюю губу.

Охренеть, эта девушка заводила меня одним взглядом! Как она смотрела… Я даже подумал слегка поиграть мускулатурой, просто чтобы проверить, не распахнутся ли ее глаза еще шире. Я так и видел, как снимаю с нее лямки топа, касаюсь губами охрененной груди, а взгляд Лии туманится от страсти.

Мне хотелось оттрахать ее до бесчувствия и одновременно заняться с ней любовью, что для меня непривычно. Я никогда не связывал секс и чувства, секс всегда был для меня чисто физической разрядкой, в каком-то смысле экспериментом и даже вызовом: сколько раз я сумею заставить девушку кончить, прежде чем она начнет умолять, чтобы я кончал сам.

Но Лию… Лию хотелось боготворить.

— Пакстон? — сказала она, и я моргнул. Теперь уже я отвлекался. — Тебе больно? — Она указала на фиолетовые синяки у меня на ребрах.

— Не очень, — легко соврал я.

На самом деле болело адски при каждом движении.

Она сунула футболку мне в руки, и ее щеки очаровательно порозовели. Я быстро надел футболку и снова поморщился, когда ткань задела царапину у меня на боку.

— Ты не должен вставать, — повторила Лия. — Тебе надо лежать.

— Я ходил в туалет, и во рту был такой привкус, словно там кто-то сдох, так что я решил хотя бы почистить зубы.

— А, да. Конечно.

Я подошел к кровати и лег, умудрившись не скривиться от боли, но Лия все поняла и подложила мне под спину три подушки.

— Так лучше?

— Да. Спасибо.

— Не за что, — сказал она и протянула мне чашку с кофе. Потом подняла с пола свой рюкзак, который бросила у двери. — Ты готов?

— К чему? — спросил я, отпивая нектар богов. — И кстати, тебе не пора выходить? Ваша экскурсия скоро начнется.

Она закатила глаза.

— Экскурсия началась час назад.

У меня отвисла челюсть.

— А как же Ватикан? Пантеон? Дополнительные баллы за практическое занятие?

Лия подошла к моей кровати с другой стороны и, похерив мой самоконтроль, забралась прямо ко мне в постель. Она еще не сказала «да», так что притормози.

— Дай пульт, — велела она, протянув руку.

Я передал ей пульт от телевизора, и она принялась переключать каналы, пока не нашла какую-то паршивую документалку с дерьмовой операторской работой.

— Вот так, — сказала она.

Я посмотрел на экран и поморщился.

— Я, конечно, люблю независимое кино, но это какая-то «Ведьма из Блэр».

Ее улыбка была охренеть какой сексуальной. У тебя только одно на уме.

— Это экшен-камера со звуком, и она у Лендона, — пояснила Лия. — Он на нашей экскурсии, так что баллы ты не потеряешь. Вчера я показала преподавателю твою справку из больницы, и он дал тебе освобождение.

Свет у меня в груди разгорелся до мощности атомной бомбы. Эта девушка — настоящее чудо, которого я не достоин.

— А как же твоя оценка?

Она пожала плечами:

— Я обещала профессору проследить, что ты посмотришь трансляцию с экскурсии, и он начислил мне баллы.

— Но это же Рим, и ты все пропустишь.

Из-за меня. Ради меня.