Ребекка Уэйт – Конец света (страница 6)

– Ну ладно, мне надо идти устраиваться и все такое.

– Ну иди, – сказала мать.

– Я скоро напишу, – пообещала Ида.

Потом, когда мать не ответила, она, постаравшись изобразить радость, произнесла:

– Да, я тоже тебя люблю, – и положила трубку.

– Ну что ж, дело сделано, – заметила мисс Кристи.

На лестнице показалась мисс Мортон. На этот раз ее сопровождала девочка возраста Иды с буйной копной каштановых кудрей. Девочка была одета в форму школы: серая юбка в складку, едва закрывавшая колени, белая рубашка и бордовый джемпер с треугольным вырезом. Ида внезапно осознала, что на ней джинсы и фуфайка, причем то и другое далеко не новое. И пожалела, что не оделась поприличнее для первого знакомства со школой.

– У вас есть ключ? – спросила мисс Кристи, когда мисс Мортон и ученица приблизились.

– Да, – сказала мисс Мортон. Она протянула Иде ключ с деревянным брелоком. – А это Софи Меррит, она покажет тебе, куда идти. Ты приехала как раз к ужину, – добавила она с легкой укоризной, словно подозревала, что Ида столь внезапно нагрянула сюда исключительно из желания подкрепиться.

– Это Ида, – сказала мисс Кристи ученице, – а это Софи. Немедленно собери волосы!

– Простите, мисс Кристи! – Девочка торопливо сняла с запястья резинку и собрала волосы в хвост. – Я уже убирала их, – добавила она, завершив процесс. – Но они просто очень тяжелые, и, кажется, на них особенно действует земное притяжение, поэтому они все время распускаются.

– Используй лак, – сказала мисс Кристи, – или постригись.

При этих словах Софи изменилась в лице.

– Не думаю, что мне пойдет стрижка, мисс Кристи. Может быть, мы найдем компромисс? Я буду надевать на занятия купальную шапочку. Можно?

– Нельзя.

Софи, на время усмирив резинкой непокорные волосы, улыбнулась Иде, обнажив большие неровные зубы, а потом схватила ее сумку и рюкзак с такой прытью, что Иде показалось, будто ее пытаются ограбить.

– Не надо, – сказала она. – Я могу сама донести вещи.

– О господи! – воскликнула Софи в изумлении, выронив сумку. – Ты шотландка?!

– Да, – сказала Ида.

– Я никогда в жизни не видела шотландку, – сказала Софи. – Или шотландца, или шотландского ребенка. Ида – это шотландское имя? Уменьшительное? А полностью как?

Ида подобрала сумку.

– Просто Ида.

– В жизни не встречала ни одной Иды, – сказала Софи. – Какой удивительный день.

– Идите уже, девочки, – велела мисс Кристи.

– Хорошо, побежали. – И Софи стремглав кинулась прочь, закинув на плечо Идин рюкзак, который так и не отдала. – Надо бегом, – объяснила она, оглянувшись на Иду, когда они вылетели через боковую дверь, – потому что у нас ужас как мало времени до ужина. По четвергам надо приходить пораньше, потому что по четвергам жареная картошка. А ее почему-то всегда вдвое меньше, чем нужно, так что конкуренция жестокая.

Похоже, она все делала очень быстро, в том числе и тараторила, – Иде казалось, будто она слушает кассету на ускоренной перемотке.

Они проскочили по узкому мощеному переходу в маленький дворик, а потом в другой переход.

– Будь осторожна, – продолжала Софи, – потому что единственное, чего у них всегда хватает на всех, это пирог с ревенем. И тут можно попасться в ловушку, потому что он крошится как цемент. У Барбары Бриджес из пятого класса есть такие специальные мешочки, их можно купить у нее за десять пенсов. Засовываешь их в карманы, а внутрь постепенно отправляешь пирог. И кстати, с курицей тоже поосторожнее. У нас было массовое отравление в прошлом триместре, и Эйприл Стивенс утверждала, что это происки советских шпионов. Но мы почти уверены, что это курица.

Они миновали второй переход, и перед ними открылся большой каменный двор.

– Двор! – объявила Софи, подпрыгивая. Рюкзак Иды у нее за плечом тоже подпрыгивал.

Ида огляделась. Над дальней стеной нависал уже отцветший бобовник, ветви дерева никли под тяжестью коричневых стручков. Она ощутила укол, словно перенеслась на мгновение в сад бабушки и дедушки. Ее охватила странная ностальгия по дому, который она не видела много лет и который едва помнила.

– Должна тебя предупредить, – тараторила Софи, когда они пересекали Двор, – здесь легко заблудиться. Большой дом выглядит симметричным снаружи, но у него куча пристроек, они тут везде понатыканы, настоящий лабиринт.

– Наверное, к этому привыкаешь, – сказала Ида, все еще думая о бабушке и дедушке.

– Вовсе нет! Мэри Хьюз, которая проучилась целых пять лет, потерялась по дороге на урок географии в прошлом триместре, и мы ее до сих пор не нашли. Говорят, это здание со всеми пристройками – грандиозный проект какого-то богатого аристократа, он все построил в XVIII веке, но угодил в сумасшедший дом раньше, чем успел завершить строительство. Оказалось, что он считал себя Юлием Цезарем. Тебе нравится история?

– Да, – сказала Ида. – Я ее выбрала одним из основных предметов.

– Отлично, у нас здесь сплошная история. А ты еще не знаешь, что здесь творили монахини!

– А что они творили? – спросила Ида.

– Нам не разрешают об этом рассказывать.

Они уже пересекли Двор и свернули в очередной переход, который вел в следующий внутренний дворик, поменьше. Ида надеялась узнать что-нибудь еще про монахинь, но Софи вместо этого стала перечислять названия корпусов.

– Вот это Бернем, одно из общежитий, а вон там в конце, с красной дверью, – Свифт. А раньше он назывался Уолси, и там проводили уроки домоводства, но теперь они проводятся в другом дворе. А вот там, в конце перехода, Колледж, но он только для стипендиатов и только для тех, кого приняли в младшие классы. Шестиклассников вроде тебя там нет, потому что у нас их вообще не бывает.

– Но мисс Кристи говорила мне, что стипендию для шестого класса предлагают каждый год, – сказала Ида.

– Да, это условие пожертвования, каждый год мы должны предлагать одну стипендию для обучения в шестом классе. Такая стипендия предназначается сироте или юной девушке на грани морального падения. Ты из какой категории?

Ида сказала:

– Ну, я не сирота, хотя отца у меня нет.

– Ой, правда? Вот не повезло! Тебе дали только половину стипендии?

– Да нет, вроде целиком, – ответила Ида.

– Ну хорошо, – сказала Софи.

Сейчас они проходили через еще одну боковую дверь здания, к которому Софи подвела Иду по длинному, выложенному линолеумом коридору. Там стоял затхлый сырой запах.

– Может быть, сироты и падшие женщины – это не обязательно. Просто рекомендация, – продолжала она. – Шестиклассники в результате никогда не приезжают, так что про них мы обычно ничего не знаем. Я здесь с первого класса, и до тебя никто еще не появлялся.

– А почему? – спросила Ида, которой становилось все больше и больше не по себе.

– Да не знаю. Наверное, иногда находят что-нибудь получше, а иногда узнают побольше про Святую Анну и решают, что их старая школа не так уж плоха.

– Но тебе-то здесь нравится? – спросила Ида, когда они вышли из коридора через другую боковую дверь и оказались снаружи.

Вопрос, казалось, поразил Софи.

– Нравится ли мне здесь? – повторила она.

– Да.

– Понятия не имею. Никогда об этом не думала. Я здесь, и все. А если не здесь, была бы где-то еще.

С этим было трудно поспорить.

Наконец они остановились у зеленой двери, которая вела в непритязательного вида здание из красного кирпича.

– Так, это Рен, – сказала Софи. – Я в Бернеме. Но Рен тоже неплохо.

За дверью оказался коридор с потертой ковровой дорожкой. Вдоль коридора тянулся ряд синих дверей.

– Какой у тебя номер комнаты? Посмотри на своем брелоке.

Ида достала ключ из кармана:

– Семь.

Софи покачала головой:

– Нет, ты, наверное, прочитала вверх ногами. Может, четыре?