Ребекка Рейсин – Книжный фургончик Арии (страница 21)
– Да, мне выделили место у дороги. Это нечестно. Менеджер показал мне ваши места у реки. Явное доказательство тому, что неважно,
Ага! Мысленно я тихо благодарю карму.
– Как жаль.
Она отмахивается от моих слов.
– Попрошу Макса, чтобы с ними переговорил. Наверняка я могу встать где-то между вами.
– Мы и так стоим довольно плотно.
– Ничего, ужмемся. Мы ведь все равно здесь ненадолго.
– Разумеется, – я беспечно улыбаюсь, что контрастирует с моими истинными эмоциями. – Мне нужно работать. Увидимся позже.
– Ага. Скажи Рози, что я тут, как она вернется. Я ей уже сделала коктейль.
– Обязательно.
Пока я жду Рози, выхожу на открытую площадку со столиками, собираю тарелки и протираю столы. Тори болтает с Максом, покручивая локоны и разыгрывая целое представление, пытаясь завладеть его вниманием. Он не обращает на нее взгляда, вытирая стойку своего сокового бара.
– Фух, спасибо, – говорит Рози. Она вернулась и выглядит оживленной. – Мне нужны были эти десять минут отдыха.
– Надо было раньше меня позвать. Я бы помогла.
Она качает головой.
– Ты всегда помогаешь, но мне неудобно звать тебя каждый раз, когда у меня запара.
Я хмурюсь. В этом нет никакого смысла. Я помогала Рози с самого первого дня, когда она присоединилась к нам в Бристоле.
– Ты же знаешь, что я не против.
Она поигрывает фартуком.
– Я к тебе заглядывала, но ты так глубоко сунула нос в книжку Джонатана, что я не решилась тебя отвлечь.
Вот в чем дело.
– Ты не хотела меня отвлекать, потому что я читала роман Джонатана?
Рози верит в то, что я влюблюсь сначала в его текст, а потом – в него самого! Какой же она все-таки безнадежный романтик, такой же, как и все мы.
– Ты тешишь себя иллюзиями, подруга. Твой хитроумный план провалится.
Она прищуривается.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь. Так расскажи, она так же хороша, как кажется?
Я позволяю тишине повиснуть между нами, чтобы подогреть напряжение.
– Даже лучше! Она повествует о силе любви в нашем нестабильном мире, обо всей ее восхитительной сложности и запутанности.
– Это
Я размышляю пару мгновений.
– Да, красивый и современный. Прямо-таки видишь, что главным героям надо быть вместе, вот только не получается. У них такое непростое прошлое… о нет, спойлеры. Прочти сначала сама.
Мы относим пустые стаканы из-под молочных коктейлей под сервировочный навес, солнце, слепя, отражается от краски, заставляет меня щуриться.
– Да я все равно забуду. Рассказывай.
– Она о случайных встречах. И эти люди, они кажутся такими настоящими, как будто я их знаю. Он нарисовал такую детальную картину своим безупречным слогом.
– Прямо-таки настоящими? – кивает она, собирая пустые стаканы.
– Да, очень.
– И даже знакомыми? – она смотрит на меня как-то странно. Вдруг из ее лица утекает весь цвет.
– Да, да, знакомыми… Это признак хорошего писателя, когда его персонажи такие трехмерные… Рози, ты в порядке?
– Да, нормально. Просто вдруг почувствовала себя такой вялой. – Утерев бровь, она выдыхает. – Вымотала меня эта жара.
– Ты пила воду? Ела сегодня хоть что-нибудь?
– Нет, времени не было.
Бедняжка Рози целый день пробыла на ногах и скорее всего получила тепловой удар, бегая то туда, то сюда.
– Давай я приберусь, а ты присядешь и устроишь себе поздний обед?
– Звучит неплохо.
Она идет следом за мной в фургон, я вываливаю тарелки на стойку рядом с раковиной и открываю кран.
Внезапно мы поменялись местами. Я отрезаю ей кусок теплого киша и наливаю стакан воды.
– Пей.
Она выпивает его залпом и долго смотрит на меня, что означает лишь одно: что-то зреет в ее мыслях. Нельзя ее торопить, а то начнет болтать на французском или превратится в робота с остекленелым взглядом. Так она справляется с перегрузкой мозга. Очаровательно. Я беру ее стакан и наливаю еще воды, Рози все еще молчит. Может, вымоталась? Могу поспорить, она полдня переживала о том, что к нам заявится Жан-Пьер, но от него не было ни слуху ни духу.
Обернувшись к раковине, я вижу, что она наполнилась мыльными пузырями, и, взяв немного пены в ладони, я сдуваю пузыри в сторону Рози.
– Такой ты ребенок!
– Тебе же нравится.
– Нравится.
Мыча себе под нос, я мою посуду и ставлю ее сушиться, а Рози, пообедав, возится в спальне. Возвратившись, она держит в руках книгу Джонатана.
– Ты уже решила приступить?
– Меня заинтересовало твое описание.
– Супер. Ой, кстати, тут где-то ходит Тори. Она заглянула, чтобы пожаловаться на свое место в лагере.
– Может, ей тревожно находиться в другой стране одной?
– Ну, может.
Рози постукивает пальцами по обложке.
– Надеюсь, она не для того приехала, чтобы разводить неприятности. Это и вправду странно, ведь дома мы не особо ладили. Как думаешь, может, ей нравится Макс?
Я вспоминаю ее поигрывание волосами и наивное, словно у школьницы, хихиканье. И полную незаинтересованность Макса.
– Если и так, то Максу она не сдалась.
– Знаешь, я в каком-то плане ей сочувствую, потому что сама была изгоем большую часть жизни. Превращалась в робота каждый раз, когда мне было страшно или когда чувствовала себя не в своей тарелке. Какая-то часть меня задается вопросом: вдруг она такая же? Пытается вести себя так, чтобы вписаться, но не понимает, что ошибается?
Когда Рози только присоединилась к кочевникам, ее странности выделяли ее из толпы, но она была очаровательна. А Тори – злюка. Но я все равно понимаю, о чем говорит Рози, и мысленно клянусь быть с Тори добрее на случай, если Рози права.
– Ох, Рози, ты всегда видишь, что скрывается под поверхностью. Надо у тебя поучиться.