Ребекка Рейсин – Книжный фургончик Арии (страница 20)

– Какой невероятный вкус.

– Моя подруга Рози смешивает чай вручную. Все ингредиенты натуральные и органические, и где-то тут у меня есть подходящая ему книга…

Конечно, я точно знаю, где именно лежит книга, но мне нравится, когда люди ненадолго задерживаются в книжном магазинчике, впитывают в себя слова и разглядывают все вокруг в свое удовольствие.

– Была бы рада посмотреть, какая к нему подходит книга.

Я нахожу роман «Французский поцелуй» Кэтрин Сандерсон.

– Позволите?

Я протягиваю руки, чтобы взять ребенка, и она бросает на меня благодарный взгляд, когда мы обмениваемся: теплый сверток с ребенком на слегка запыленную книгу.

– Через некоторое время она становится тяжелой для такого маленького enfant[23].

Прижимая малышку к себе, я восхищаюсь ее пухлыми щечками и ясным взглядом, таким мудрым для юного создания. Я вдыхаю этот чудесный аромат ребенка, сладкий и нежный. Она воркует, а я отвечаю ей детским лепетом, нисколько не смущаясь тем, что, должно быть, выгляжу нелепо.

– Она такая красивая. Как зовут?

– Мари-Клэр. А я Лизетт.

– Приятно познакомиться, я Ария.

– Вы британка?

– Да.

Я принимаюсь рассказывать ей о наших похождениях во Франции и о том, откуда мы приехали.

– Вы просто разъезжаете по разным местам?

Я киваю. Людей всегда удивляет, когда мы рассказываем об идеологии движения «Жизнь в фургоне» и группе кочевников, которые путешествуют по миру с ветерком и надеждой, веря в то, что все получится.

– Да, мы заранее все изучаем, убеждаемся, что по пути достаточно всяких мероприятий, в которых можно поучаствовать, а затем отправляемся в дорогу и смотрим, куда она нас приведет.

– И вам не страшно? Что, если кончатся деньги?

Я пожимаю плечами.

– Я всегда думаю об этом где-то на периферии сознания, но мы довольно бережливы и откладываем все, что можем, на черный день. А еще мы есть друг у друга.

Я качаю Мари-Клэр на руках, и ее веки потихоньку начинают смыкаться.

– Звучит так смело. Хотела бы я совершить что-то настолько же невероятное.

– То, что вы делаете сейчас, уже невероятно.

Я улыбаюсь и опускаю взгляд на спящую на моих руках малышку. Она так прекрасна, и на какое-то мгновение я притворяюсь, что она моя. Интересно, мои дети были бы похожи на Ти Джея? Взрослые, со щербинкой между зубов и невероятно длинными ресницами?

– Вы невероятная счастливица. У вас такое сокровище.

– Она – лучшее, что случалось со мной. Но я одна. Ее папа решил, что пока не готов к отцовству, – говорит она как бы между делом, словно это что-то неважное: как если бы ты запланировал пикник, а вдруг пошел дождь. Не идеальный расклад, но и не конец света. Наверное, это лучший способ справляться с жизненными перепутьями. Но мне становится грустно, что он оставил ее, когда она была настолько уязвима.

Верно говорят, что никогда нельзя судить книгу по обложке. Я уже представила, что Лизетт – состоятельная молодая мама и, пока она дышит свежим воздухом на местной ярмарке, ее идеальный муж готовит дома обед из трех блюд.

– Как вы справляетесь?

– Нормально, – он чуть приподнимает уголок губ. – Знаете, что меня спасло?

Могу догадаться…

– Книги? Разве не они нас всех спасают?

Она тепло улыбается.

– Oui, конечно, вы меня понимаете. Это единственное, что порой помогает справиться со страхом… Я люблю читать про других женщин, которые прошли через то же, что и я, и справились. Моя maman[24] говорит, что я сумасшедшая, что эти женщины – вымышленные, но мне все равно. Они поднимают мой дух.

– Вымысел ведь должен на чем-то основываться, верно?

– Точно. И так же, как и они, я знаю, что когда-нибудь я смогу мечтать о большем, но пока я просто живу одним днем. Пока Мари-Клэр учится спать все дольше с каждой последующей ночью.

Когда жизнь возвращается на круги своя, ты понимаешь, что важно. Для этой молодой мамы сейчас важны базовые потребности, например, поспать. Таково и жить в фургоне. Иногда нам может чего-то не хватать, но в общей картине мира у нас всегда есть это невероятное путешествие, и на каждый день нам нужно немногое.

Тем более что девушка, которая обретает покой в чтении книг, может справиться с чем угодно.

– Когда придет время, вас ждут большие свершения.

– Может, когда-нибудь вы встретите меня с Мари-Клэр на дороге?

Лизетт заправляет длинные волосы за ухо. Я замечаю, что для человека, который спит урывками, выглядит она очень ухоженно. Я представляю себя в роли матери: мои и в лучшие дни растрепанные волосы собраны в птичье гнездо, и, найдя лучшее тому оправдание, я целыми днями не вылезаю из пижамы.

– Когда ты живешь в фургоне, то буквально не представляешь, что может поджидать тебя за следующим поворотом.

Я хочу рассказать ей о том, как много молодых мам-одиночек путешествуют так же, как и мы, растят детей в дружном сообществе, ведь все готовы помогать. Дети приносят нам столько радости в дороге своим незамутненным, невинным взглядом на мир. Но пусть для Лизетт это открытие станет подарком, если она решит выбрать ту же жизнь, что и мы.

Через пару часов она уходит с полной сумкой книг и малышкой, которая рада быть где угодно, главное, чтобы с мамой. Я безмолвно загадываю желание: пусть она внемлет зову своего сердца и строит жизнь на своих условиях, делает лишь то, что лучше для нее и Мари-Клэр.

В магазинчик непрерывным потоком заглядывают посетители, выискивают книги, спрятанные в каждом углу фургона, и в конце концов я решаю, что утро идет успешно. Я возвращаюсь к чтению, ненадолго выпадая из реальности. Когда так много говоришь о книгах, чтение становится необходимым, словно воздух. Персонажи Джонатана крепкой хваткой вцепились в мое сердце, и кажется, что, когда откладываешь книгу, они замирают и ждут лишь твоего возвращения. Я оставила их, влюбленных, зло смотреть друг на друга посреди бара. Вот-вот они расстанутся, а я надеюсь, что за то время, пока меня не было, им удалось остыть, и теперь они смогут помириться… дикость, да?

Я раскрываю страницы и погружаюсь в историю…

Звук смеха рассеивает мой книжный туман какое-то время спустя, но я ведь так близка к тому, что герои вот-вот наберутся решимости! Я недовольно поднимаю взгляд и удивленно замечаю длиннющую очередь, змеящуюся от самого фургона Рози и мимо моего. Я кладу меж страниц закладку и иду к ней.

– Бог есть, – говорит она, раскрасневшаяся от усилий. – Я с ног сбиваюсь.

– Позвала бы, – я повязываю вокруг пояса фартук. – Что делать?

– Если будешь выдавать, я успею разлить молочные коктейли.

– Конечно.

Я беспощадно коверкаю французский язык, разговаривая с терпеливо ждущими посетителями. Некоторые удивленно смотрят вслед, другие отвечают на неуверенном английском. Что не нуждается в переводе, так это еда Рози. Она пользуется успехом, и люди возвращаются за добавкой. Я бы подумала, что французы выберут свои любимые блюда: макаруны, мадлен, – но вместо этого они отдают предпочтение простой английской еде Рози.

Когда выдается минутка, я поднимаю взгляд и вижу, что у Макса тоже дел невпроворот. К его кафе «Вкусно и здорово» стоит длинная очередь. Он что-то рассказывает им, дико размахивая руками, а они слушают, словно завороженные. Он как герой экшена, сошедший с экрана; могу поспорить, они такое нечасто видят, раз пялятся с таким усердием. Рози называет это «эффектом Макса».

Рядом с Максом французские торговцы курят, сбившись в группки, и болтают с путешественниками со всего мира. Они, кажется, находят наш стиль жизни забавным и дотошно допрашивают нас о том, как мы справляемся с жизнью на дороге.

– Ладненько, – говорит, вернувшись, Рози, делая глубокий вдох. – Как наши дела?

– Отлично, почти все распродали. Но… ты выглядишь словно марафон пробежала. Хочешь немного отдохнуть?

– Правда? О Господи, – говорит она, увидев свое отражение в дверце микроволновки. – Сейчас, приведу себя в порядок и вернусь.

Рози не нравится выглядеть неопрятно, для меня же это – естественное состояние. Я всегда слегка взъерошенная, будто вот-вот проснулась. Когда много читаешь, такое случается.

Поток клиентов уменьшается, заказывают то, что еще осталось: пирог с грушей и миндалем и коробочки печенья «Джемми Доджерс».

Когда я дохожу до последнего человека в очереди, едва удается сдержать стон.

– Ты приехала, – говорю я, выдавливая натянутую улыбку.

– Конечно, – ухмыляется она, и, как всегда, в этой ухмылке есть что-то дьявольское. – Как же это я могу пропустить все веселье.

Прибыла Тори на своем фургоне «Пимм’с». И снова я задаюсь вопросом, зачем? Из нашей компании она меньше всех общалась со мной и Рози, если только дело не доходило до распускания мерзких слухов. Так зачем путешествовать по одному маршруту с нами?

– Ты стоишь в том же лагере, что и мы?

Уголки ее губ опускаются.