Ребекка Рейсин – Книжный фургончик Арии (страница 18)

– Вообще нет. Ты же знаешь, Максу можно доверять.

– Но он же ничего не говорил про спасательные жилеты, да? Я просто провела небольшое исследование, и не все спасательные жилеты делают одинаково, так что некоторые особенности безопасности…

Я прерываю ее взволнованое бормотание, подталкивая в спину, чтобы она поднялась в Поппи и сфокусировалась на том, что нужно сделать в данный момент.

– Мы же не хотим опоздать.

– Нет, точно нет. Особенно если будет инструктаж…

Я бегу обратно к себе, натягиваю чистую пару джинсов и завязываю на макушке хвост. Когда я возвращаюсь к Рози, она уже успокоилась и укладывает вещи в рюкзак.

– Это что?

– Перекус, фонарик, очки и небольшой надувной спасательный жилет. Все как обычно.

Я качаю головой и вытягиваю ее на улицу прежде, чем она успеет упаковать свою аптечку и парашют. Макса мы обнаруживаем в его фургоне, он сидит и слушает какой-то фолк.

– Чертов хиппи.

– Это да, – улыбается он. – Залезайте. Время начинать приключение.

Мы едем с полчаса, а потом останавливаемся у аэродрома.

– Пресвятой тофу, пожалуйста, не говори мне, что надо будет лететь на самолете! – паника пропитывает каждое слово Рози.

– Нет. На вертолете.

– Что? – ее голос разносится по всему фургону.

– Ты будешь просто пассажиром, Рози. Не пилотом.

Она морщит нос.

– Почему мы не можем просто ходить на дегустацию вин, как нормальные парочки?

– Разве это весело? – он дьявольски ухмыляется.

– Слегка пьянеть под весенним солнцем, конечно, неплохо, – говорю я. – Но это гораздо лучше, Рози! Представь, какие виды нам откроются сверху!

– Ага, увидим наше отражение в реке, когда будем…

Я закрываю ей рот рукой, чтобы не дать закончить предложение.

– Готова? – спрашивает Макс.

– Готова, – мычит она сквозь мою ладонь.

Мы встречаемся с пилотом, он проводит инструктаж, и Рози послушно конспектирует его слова. Когда мы поднимаемся на борт, нам выдают шумоподавляющие наушники, чтобы мы могли слышать пилота и друг друга во время полета.

– Вам понраффится, – говорит мужчина с чувственным французским акцентом.

– Oui, – пищит Рози, словно мышка.

Он заводит вертолет. Даже с шумоподавляющими наушниками ужасно громко, рев винта отдается по всей кабине, от чего мое тело вибрирует.

Рози поднимает вверх дрожащие большие пальцы, и я улыбаюсь в ответ. Мы поднимаемся в воздух, и мой желудок делает сальто.

Вид просто невероятный. Город становится все меньше и меньше по мере того, как мы забираемся в голубое небо. Пилот поворачивает вертолет и показывает на любопытные места. Город выглядит средневековым даже с такой высоты.

Мы прижимаем носы к стеклу, не желая пропускать ни малейшей детали.

– Вау, – говорит Рози. – Это даже лучше, чем спускаться на веревке, потому что можно просто сидеть и наслаждаться прекрасными видами и не нужно насиловать свое бедное тело.

Макс поворачивается в своем пассажирском сиденье впереди.

– Ты сказала, что хочешь спуститься по веревке?

Она бросает на него наигранно мрачный взгляд.

– Виктор Гюго назвал Руан «городом сотни колоколен» в одном из своих стихотворений, – беззаботно подмечаю я. – Думаю, отсюда мы могли бы их пересчитать.

Пилот еще раз облетает вокруг города. С такой высоты он кажется совсем крошечным.

Я не хочу, чтобы этот полет заканчивался, но он быстрее, чем мне хотелось бы, подходит к концу. Мы приземляемся так же громко, как и взлетали.

– Давайте еще раз! – восклицает Рози, ее лицо светится. Для человека, настолько боящегося всего подряд, она определенно быстро адаптируется, уж слишком привыкла к сумасбродной натуре Макса.

– Да, – говорю я. – Но надо бы самим научиться управлять этим красавцем.

– Давайте вот не сходить с ума! – выговаривает мне Рози.

Мы благодарим пилота и направляемся обратно в город, но я все еще чувствую себя невесомой, как будто все то, что тянуло меня к земле, осталось высоко в небе. Я буду вечно благодарна за то, что отыскала Рози и Макса в своем кочевническом путешествии. Они открыли мне глаза на то, насколько удивительной может быть жизнь, если ты просто воспользуешься шансом. Даже Рози теперь умеет говорить «да», когда ее разум кричит «нет».

Может, надо стать чуть больше похожей на Рози? Не бояться выходить из зоны комфорта, насколько страшно бы ни было?

– Что у нас в планах на завтра? – шучу я.

– Крепко стоять на земле, вот что, – смеется Рози.

Но на деле мы уже решили, что на следующий день съездим в несколько мест. Встретимся со старыми друзьями Макса в саду Моне, что в Живерни[18]. Я отчаянно хочу увидеть пруды с кувшинками и японский мостик. И если останется время, поедем посмотреть на дом бабочек в Онфлёре[19].

Глава 9

Позже тем же вечером Рози стучится в мою дверь, держа в руках блюдо с разноцветными макарунами.

– Подумала, что, может, ты захочешь поговорить? – говорит она, но голос у нее срывается, словно она не уверена в правильности своих слов. В том, что касается взаимодействий с другими людьми, Рози все еще сомневается в себе. Я же просто хочу, чтобы она была собой, потому что ее особенности и делают ее такой очаровательной.

– Конечно. Заходи.

Я – а как же иначе? – завариваю чайничек чая, и воздух пронзает цветочный аромат.

– Как дела с дневником? – спрашивает она.

– Знаешь… то, что этот дневник объявился три года спустя, с одной стороны, волшебно, а с другой – разбивает мне сердце. Я прочла еще несколько записей. Они оживляют моего мужа и напоминают мне, что он никогда не относился к жизни с должной серьезностью. Он жил моментом, и я пытаюсь сделать то же самое, чтобы почтить его память.

– Думаешь, она специально его тебе не отдавала?

Я думаю о матери Ти Джея, Мэри.

– Не знаю. Мы были так близки, а потом внезапно отдалились. Сложно представить, чтобы она опустилась бы до такого, но точно и не скажешь. Горе меняет людей. И ее изменило.

– Уверена, она хотела его тебе отправить сразу, но скорее всего сама не могла функционировать. Потерять своего ребенка… такое невозможно пережить. Когда ты настолько убит горем, просыпаться по утрам и то тяжело, не говоря уже о походе на почту…

Во мне поднимается волна негодования.

– Какая-то часть меня очень зла, что это оправдывает ее дерьмовое поведение. Мэри думает, что я отняла у нее последние дни с сыном, но это был его выбор, не мой. Глубоко внутри я понимаю, что ей нужно кого-то винить. Но когда я потеряла его, я потеряла их всех. У меня было такое чувство, что, если бы я вдруг исчезла, никто бы по мне не скучал.

– Это так грустно, Ария, – ее лицо опускается.

Я жму плечами: не хочу расстраивать Рози.

– Поэтому я и удивилась. Для чего высылать его сейчас? Это предложение мира? Или она правда положила его куда-то и забыла куда?

Он был для нее всем; любимый сын, который каждый день делал мир лучше.

– Почему бы тебе ее не навестить? Мы можем сесть на поезд и погостить у нее пару дней. Вам давно нужно поговорить об этом.

Я категорично качаю головой.