Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 96)

Снова и снова бесцельную песнь славословья. Помни: гибель героя — предлог для его бытия. Гибель героя последним рождением станет. Но влюбленных устало приемлет природа В лоно свое, словно сил у нее не хватает Вновь их родить. Воцарилась ли Гаспара Стампа В мыслях твоих, чтоб, утратив любимого, молча Девушка этим великим примером прониклась, Чтобы думала девушка: вот бы такою мне стать? Не пора ли древнейшим страданиям этим Оплодотворить нас? Не время ли освободиться Нам от любимых, дрожа, чтобы выдержать освобожденье, Как стрела тетиву выдерживает перед взлетом, Чтобы превысить себя. Нет покоя нигде. Голоса, голоса. Слушай, сердце, и жди — на коленях Ждали, бывало, святые могучего зова. Чтоб он их поднял с земли. Оставались, однако, На коленях они и потом, ничего не заметив. Так они слушали. Божьего гласа, конечно, Ты не снесешь. Дуновенье хотя бы послушай, Непрерывную весть, порождаемую тишиною. Овеян ты теми, кто в юности с жизнью расстался. В каждой церкви, в Неаполе, в Риме, повсюду Их судьба говорила спокойно с тобой. Или тебе открывалась высокая некая надпись На могильной плите, как в Santa Maria Formosa. Что им нужно? Последний проблеск сомненья Погасить я готов, которым порою В чистом движеньи своем хоть немного скованы души. Разумеется, странно покинуть привычную землю, Обычаев не соблюдать, усвоенных нами едва ли, Розам и прочим предметам, сулящим нам нечто, Значения не придавать и грядущего не искать в них, Прекратиться навеки для робких ладоней другого, Бросить имя свое, даже имя свое, Как бросают игрушку разбитую дети. Странно желаний лишиться. Странно впервые увидеть, Как порхает беспутно в пространстве Все, что было так важно. Да, смерть нам сначала трудна. Свыкнуться надо со многим, пока постепенно Чувствовать вечность начнешь. Ошибаются, впрочем, живые, Слишком отчетливо смерть отличая от жизни. Ангелы, слышал я, часто не знают и вовсе, Где живые, где мертвые. Вечный поток омывает Оба царства, и всех он влечет за собою, Там и тут заглушая любые звучанья. Что им до нас, наконец, тем, кто в юности с жизнью расстался? Мягко отвыкли они от земного, как дети От груди материнской. Но мы поневоле Ищем тайн, ибо скорбь в сочетании с ними Помогает расти. Как тут быть нам без мертвых? Говорит нам сказанье, что плач о божественном Лине Музыкой первой потряс оцепенелую глушь. Юного полубога лишилось пространство, и в страхе Пустота задрожала той стройною дрожью, Которая нас утешает, влечет и целит.

Элегия вторая

Каждый ангел ужасен. И все же, горе мне! Все же Вас я, почти смертоносные птицы души, воспеваю, Зная о вас. Что поделаешь, Товия дни миновали, Когда некто лучистый стоял у порога простого, Больше не страшный в своем одеяньи дорожном. (Юноша юношу видел, выглядывая с любопытством.) Если б архангел теперь, там, за звездами, грозный, К нам хотя бы на миг, спускаясь, приблизился, нашим