Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 89)

грезою, в неведомое ведшей, чтоб, завещан розою отцветшей, лепесток вселился в медальон, вздох продолжив тайный в свой черед, и в окне в пылу первоначальном палец при колечке обручальном делал знак на месяцы вперед.

Дама перед зеркалом

Как рецепт снотворного вина снадобья смешать велит сначала, в зеркале улыбку примешала к жестам и чертам своим она, чтобы удалось раствор извлечь из глубин прозрачных, где потоком волосы струятся ненароком, и соскальзывает платье с плеч в зеркале; ей только бы глотнуть прелести, которой бы влюбленный опьянился; ей же лишь кивнуть остается горничной и знаком указать на шкаф, запечатленный в зеркале, где свечи вместе с мраком.

Престарелая дама

Подруги ее давно поседели, но в будущем видят свои оплоты; разумные люди стремятся к цели, у них свои планы, свои заботы о том, когда, почему и как; «я полагаю» — их вечное слово; она же из-под чепца кружевного смотрит, как попадают впросак, частенько рады тщетным находкам; устало трогает подбородком белый коралл, и пример красоткам впрок: сочетанье шали и лба. Только порою два мгновенных взора с улыбкою, два надменных, извлечены, как два драгоценных камня из тех, других, сокровенных в ларце: наследство или судьба.

Ложе

Думают, что скорбь смиряют в личном, внутренне усвоив этот гнет, — но театр не в чувстве ли первичном? Занавес откинь, и предстает хор ночей, поющий песнь судьбе, и минута счастья и печали, хоть они вдвоем уже лежали, рвет в слезах одежды на себе, мучаясь из-за другой минуты, так как и она не утолила жажды и отчаянье продлила. Больше нет опоры, кроме смуты, так как лишь ценой потерь найденное некогда в любимом все еще грозит в неумолимом, как скрывающийся в дебрях зверь.

Странник

Ближних покидая безучастно, в неизведанный пускаясь путь, и не думал, где бы отдохнуть; ночи странствий предпочел он страстно; от ночей любви держась вдали, видел он в присутствии земли, как средь сильных звезд ночные дали