в сумеречной вышине
блеск его; отважно скор,
на скаку предстал он злополучной
деве, и вознес он меч двуручный,
смерти дать готов отпор,
страшен и неустрашим,
и с колен при этом не вставая,
руки сжав, молилась, уповая,
и не знала, что несокрушим
только тот, с кем в битве благостыня
и кому сопутствует святыня,
а ее молитва, как твердыня,
неизменно высилась над ним.
Дама на балконе
Вечер наступает лишь при ней,
ввергнутой уже в пространство света,
так что ветром в свет она одета,
только позади темней
дверь, светящаяся по краям
оборотной стороной камеи,
и себе представить можешь сам,
как она с наклоном легким шеи,
облокачиваясь на перила,
при домах, толпящихся вокруг,
следующим взмахом легких рук
в небеса едва не воспарила.
Встреча в каштановой аллее
В зеленый углубился полумрак,
как шелковым плащом облекся тенью,
в листве угадывая по движенью
в конце прозрачном чуть заметный шаг,
сопровождаемый зеленым диском;
так белый образ промелькнул
на расстояньи отдаленно близком,
с неимоверным сопряженный риском
исчезнуть, кто бы ни взглянул,
залюбовавшись ею, белокурой,
хоть на мгновение, хоть раз,
когда глаза не избегают глаз,
подернутые пеленою хмурой,
ради мгновенной, зримой тишины
отчетливы, как будто на портрете,
на миг, но и навек на этом свете
и неразлучны, и разлучены.
Сестры
Обе одинаково способны,
но по-своему одарены,
разным временам они подобны
в доме той же старины.
Мнит одна, что для другой опора,
но друг другу пользы нет от них;
тайного ревнительницы спора,
кровь на кровь, чей голос тих,
и хотя одна с другой, как дома,
чувствуя: аллея тут как тут,
каждая заведомо ведома,
ах, не в ногу все-таки идут.
Упражнения за роялем
Своим дыханьем собственным одета,
разучивая тщательно этюд,
до вечера ждала в жужжаньи лета,
когда вольется в комнатный уют
действительность, к ней подобравшись тайно,
душа, быть может, этих душных дней,
и вот в окне приблизился случайно 
