Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 78)
как будто те же видел он углы,
и, отступить не смея ни на шаг,
стоял средь будущего пустыря,
как во дворце заморского царя,
уже нездешний здесь, уже чужак.
Группа
Париж
Как для букета некто рвет цветы,
так Случай сочетает чьи-то лица,
сближает их так, чтобы им не слиться,
в двух дальних ищет ближние черты,
тасует, освежив их, так и сяк,
собаку выметает, как сорняк,
и низших он, как сквозь листву и ветки,
влечет вперед, где лучшие так редки,
свивает многих линиями лент,
и снова сочетанья нет как нет,
но только возвращается момент,
и плетеница на ковре другая,
где, мускулы всем телом напрягая,
от остальных не отлетит атлет.
Заклинание змеи
Когда на тыкве-флейте заклинатель
свистит, чаруя, манит, вызвав звук,
торгаш базарный или покупатель,
заслушавшись, порой вступает в круг
собравшихся, завороженный дудкой,
которая велит, велит, велит,
пока упругий гад пружиной жуткой
своих извивов не зашевелит,
и, прянув, сотрясает он корзину,
страшит, шуршит в певучей ворожбе;
так впрыскивает на глазах чужбину
индиец вкрадчивый тебе,
где ты умрешь, где нестерпимым зноем
иссечено лицо, где воздух прян
и кажется дурманящим настоем
тебе, потомку северян.
И не найти магической охраны
от солнца, чьи лучи кусают злей,
когда вокруг злорадствуют лианы
сверкающих от яда змей.
Черная кошка
Призрак не чета беззвучной персти.
Глянешь на него, и слышен звук,
но твой взгляд от этой черной шерсти
мечется и пропадает вдруг.
Так о стены бьется бесноватый,
где обивка воплям вопреки,
в черном сохраняя мягкость ваты,
исступленные глушит броски.
Наши взгляды ловит осторожно,
их таит в молчаньи беспощадном,
терпеливо копит понемножку;
вздрагивая, спит она тревожно,
но, не открывая глаз, пока
не взорвутся, ширясь до отказа,
чтоб ты мог свой взгляд увидеть в жадном
янтаре круглящегося глаза,
бывший взгляд, как вымершую мошку,
различая в глубине зрачка.
Предпасхальное
Неаполь
Поутру по улицам-зарубкам
вниз по склону золотые хоры
к пристани при шуме волн бессрочном
двинутся потоком изобильным. 
