18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 43)

18
безличное пройти так может мимо, лишь причиняя боль по временам, которой в детстве жизнь была полна, прочь уходить, поскольку не одна вдруг рана открывается, как местность, прочь уходить… Куда же? В неизвестность, где теплая мерещится страна и кажется кулисами окрестность, где садом представляется стена. Прочь — от чего? И что это: страданье, природа, нетерпенье, ожиданье, лишь безрассудство или же вина? Взять на себя все то, что уличало, свое, быть может, бросить существо, скончаться в одиночку — для чего? И неужели это лишь начало?

Гефсиманский сад

Он вышел в сад ночной, где время шло, и множество седых олив серело; в ладонях пыльных пыльное чело от жаркой суши у него горело. Еще и это. Морок слепоты, когда Твои невидимы приметы. Ты мне велишь провозглашать, что Ты и был, и есть… А я не знаю, где Ты. Ищу Тебя. Я потерял Твой след. Во мне Тебя, как в камне, больше нет. Зову Тебя, а Ты молчишь в ответ. К Тебе со мною воззвала беда. Везде в Тебе великая нужда. А без Тебя что делать со стыда? Сказали: ангел прилетел тогда. Какой там ангел! Это просто ночь Листала сад беззвучным дуновеньем, Учеников тревожа сновиденьем. Какой там ангел! Это просто ночь… С другими рознилась она едва ли. Таким ночам теряют счет; лежали камни, и собаки спали. Обыкновеннейшая ночь печали, чтоб молча ждать, когда же рассветет. Нет, ангелы не для таких молений, и не для тех торжественный закат, кто пережил утрату из утрат и выпал из родимых поколений, пред материнским чревом виноват.

Pietá

Исус, Тебе я ноги мою снова. По-юношески были уязвимы они в моих струящихся власах, но, думалось, они неуловимы и в терниях, как лебеди в лесах. Твоя нетронутая плоть готова к любви, хотя и в эту ночь мы врозь. Ты моего не мог не слышать зова, но мне с Тобою лечь не довелось. Изранили Тебя, любимый, муки, но нет, не я Тебе кусала руки, и в сердце рана у Тебя видна, куда войти могла бы я одна. Моим устам скорбящим не дано изведать наконец Твой рот усталый. Исус, Исус! Где час наш небывалый? Лишь в смерти я с Тобою заодно.

Песнь женщин, обращенная к поэту