Овладеваем пустяками,
и принижают нас они,
а высящегося веками,
попробуй вечного согни!
В эпоху Ветхого Завета
так ангел схватывал борца,
чьи жилы струнам из металла
уподоблял, чтоб трепетала
в них музыка или примета
вторгающегося в сердца.
И если ангел одолел
в единоборстве человека,
нужна сраженному опека;
взыскует он, покуда цел,
руки, которой, поврежденный,
в себя был вправлен и постиг:
растешь, все глубже побежденный
Тем, Кто все более велик.
Из ночного ненастья
Восемь листов с титульным
Титульный лист
Ночь, вихрь, клубящаяся мгла,
чьи клочья уносятся прочь;
ночь в складках времени залегла,
ночи не превозмочь.
И как небесных звезд ни тревожь,
ночь ширится, тучи клубя;
мрак ее на меня не похож
и не похож на тебя.
Горящие лампы бросает в дрожь
вопросом: наш свет — ложь?
И существует одна только ночь
тысячелетьями…
<1>. «В такие ночи в переулках мрачных…»
В такие ночи в переулках мрачных
потомков повстречаешь ты невзрачных,
к ним примыкая незаметно
средь начинаний неудачных
и заговаривая с ними тщетно,
для них давно не существующий,
ты не у дел
уже истлел.
Но, как мертвые, молчаливы
грядущие, хоть они грядут,
а будущего еще нет;
время — море; под воду лица
опускаются, а там утраты,
но оттуда выныривают вскоре,
не разглядев их, где рыбы в сборе
и куда канут канаты.
<2>. «В такие ночи открывается тюрьма…»
В такие ночи открывается тюрьма,
и закрадываются в сны охраны
сны-смутьяны,
шуты-шарлатаны из тех, кто исчез.
Лес! К тебе убегают, где больше спится,
пока темница все еще не отпускает.
Лес!
<3>. «В такие ночи могут быть пожары…»
В такие ночи могут быть пожары
в театрах, чьи чудовищные чары —
угроза многоярусному залу,
где собирались тысячи к началу
и где уменьшен
век мужчин и женщин,
сверкающему обречен оскалу 
