Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 103)

Как его мать ничего не рожала и все родила. Мать! Уже и в тебе твой сын был героем? Властный выбор его в тебе начинался? Тысячи в чреве еще хотели бы стать им. Он один одолел, превозмог и сделал свой выбор. Сокрушал он колонны, как будто вновь прорывался Из пространства утробы твоей в тесный мир, чтобы дальше Превозмогать, выбирая. О мать героя, начало Потока, о пропасть, куда низвергались в слезах С высокой окраины сердца Девушки, жертвы и грядущие сыну. Ибо пронесся герой сквозь жилища любви. Сердце каждым ударом своим поднимало героя. Отвернувшись уже, он стоял на исходе улыбок — иначе.

Элегия седьмая

Нет, не призыв, не призыв — пускай разрастается голос — В крике твоем; хоть кричал бы ты самозабвенно, Как пернатый самец, подхваченный временем года, Забывший, что жалкая тварь — не сердце сплошное, Ввергнутое в сокровенное небо. С такою же силой Любимую звал бы ты, чтобы, не видя, Узнала подруга тебя и в ней бы проснулась Ответная весть, превыше слуха согрета, — Твоему дерзновенному зову разгоряченная самка. И поняла бы весна: ни одной не отыщется точки, Где бы не раздавалось предвестье. Сначала Маленький вопросительный возглас, в ответ на который Возрастающей тишиною молчит утвердительно день. После вверх по ступеням великого клича В храм грядущего воображаемый. Трели. Струи фонтанов, Которым стремительный луч уже обещает паденье Игрою своей. А перед всем этим — лето. Не только летние утра, не только Их лучистая рань и зарождение дня. Не только летние дни, столь нежные ради цветов, Властные и могучие ради деревьев. Не только благоговение сил раскрывшихся этих, Не только дороги, не только луга вечерами, Не только светлое веянье после грозы на закате. Не только предчувствие сна, не только вечерние грезы, — Ночи прежде всего! Высокие летние ночи. Звезды прежде всего! Звезды земные. После смерти узнать бы, что нет им вправду числа, Всем этим звездам: попробуй, попробуй забудь их! Слышишь, позвал я любимую. Но ведь пришла бы Она не одна… Из могил своих слабых Девушки с нею пришли бы… Как я ограничу Клич мой призывный? Землю по-прежнему ищут Утопленники… Дети, здешнюю вещь, Только одну, захватив, обретаешь многие вещи. Разве судьба не сгусток нашего детства? Как часто любимого вы обгоняли в беге блаженном Неизвестно куда, на простор. Здешнее великолепно. Девушки, вы это знали. И в нищете, опускаясь на самое дно, В мерзких улочках города, в гноище, в скверне открытой Ниспослан был каждой свой час, пускай даже меньше Часа — какой-нибудь вневременной промежуток Между мгновений, когда обладаешь Всем. Бытие. Жилы полны бытия. Мы легко забываем все то, что соседи Усмешкой завистливой не подтверждают. Нам нужно Явного и полновесного, тогда как явное счастье Познать нам дано лишь во внутреннем преображеньи. Нет вселенной нигде, любимая, кроме как в нас.