Райнер Рильке – Книги стихов (страница 94)
Не рифма ли в магическом созвучье
двух слов ты вся, какой покорна вести
ты, безответная, когда на круче
лба твоего листва и лира вместе;
все прелести твои для нежных строк,
в которых слово – только лепесток
пугливой розы, и глаза смежить
приходится, чтобы могла ожить
ты перед ними; выстрелят вот-вот
четыре все твои ствола прыжками;
но слушает пока еще и ждет
твоя головка, поводя зрачками;
так, обернувшись озером лесным,
купальщица страшится вместе с ним.
Единорог
Упасть со лба на землю, словно шлем,
была молитва вечная готова,
когда средь леса сказочно густого,
на лань похожий, посетил святого
сей странный зверь, являвшийся не всем.
У оставлявших чуть заметный след
проворных ног был цвет слоновой кости;
зверь был в сиянье белое одет,
охотничьей не опасался злости;
как башня, рог на лбу – лучистый свет;
шел тихим шагом свет к святому в гости.
У рта пушок был розовато-сер;
едва блестя, под верхнею губой
белеющие зубы обнажались;
тревожил зверю ноздри дух любой;
в его глазах виденья умножались,
и с ними вне вещей и мер
замкнулся круг сказаний голубой.
Святой Себастьян
Как другой лежал бы, он стоит,
предан воле, ввысь его стремящей,
в трудной позе матери кормящей,
как венок, в себе самом он свит.
Вырастает новая стрела,
трепеща, из чресел поминутно;
только улыбается он смутно,
потому что плоть его цела.
Он расстрелян и при этом жив,
лишь глаза, невольно загрустив,
отпустить готовы грех напрасный,
издали презрительно простив
тех, кто вещью жертвует прекрасной.
Основатель
Он просто заказал картину цеху
художников; являлся ли Христос,
ему в земном пути даруя веху,
и, посулив небесную утеху,
молился ли епископ с ним – вопрос.
Быть может, вправду верующим рос
он, чтоб смиренно преклонить колени,
себя своей навязывая тени,
и собственный свой стан вне злобы дня
взнуздать, как норовистого коня.
Пусть посещением невероятным
мы смущены, пусть не закреплено
свидетельством оно неоднократным,
видение бывает благодатным,
само в себя при нас углублено.
Ангел