Райнер Рильке – Книги стихов (страница 93)
ради человеческого рода,
но по-своему пошел Он вдруг,
ужасая чаяньем утрат;
и напал на горожан испуг,
а Часы не требуют завода,
и страшит прохожих циферблат.
Морг
Они лежат, как будто наготове
для действия последней заморозки,
один с другим, но друг для друга внове,
хоть личные приметы их не броски,
и жизнью ни один из них не сыт;
в карманах имена искали тщетно.
След раздраженья с губ у них не смыт,
хотя попытка смыть его заметна;
от этого стал только чище след.
Расчесывал им бороды служитель,
чтоб невзначай не испугался зритель;
посмертной удостоившись опеки,
закрыты веками глаза навеки
и смотрят внутрь теперь, а не на свет.
Заключенный
I
Одно у меня движенье:
рукою тьму отстранять.
По мокрым камням скольженье,
и его не унять.
Стук – подобие трели.
Сердце мое давно
вторит этой капели
и смолкнет с ней заодно.
Капли все тяжелее.
Зверек ли в этой воде?
Где-то было светлее,
но позабыл я где.
II
Представь, что мир окаменел вокруг,
все, чем дышал ты, что тебе светило,
а в этом камне даже не могила,
дыра для сердца твоего и рук.
А то, что будущим привык ты звать,
пульсацией сочти бесперебойной,
внутри тебя осталось раной гнойной,
упорно продолжая нарывать.
А прошлое как жалкий сумасброд,
над ним невольно твой смеется рот,
хоть раньше не смеялся недотрога.
Тюремный надзиратель вместо Бога
свой грязный глаз вперил к тебе в глазок.
И все же ты живешь. Твой длится срок.
Пантера
Зверь ходит и не видит небосклона.
Не светит в клетке ни один предмет.
Везде для глаз препона миллиона
стальных полос, а дальше мира нет.
О вкрадчиво грозящая наружность,
вселенной безысходной теснота!
Танцует сила, вычертив окружность,
где в центре воля грезой занята.
Порой приподнимается завеса,
и некий образ, пойманный зрачком,
блуждает в дебрях мышечного леса,
где сердце съест его тайком.
Газель