Райнер Рильке – Книги стихов (страница 96)

ни почвы нет, ни основы.

Предать меня вещи готовы,

мною одарены.

Кружево

I

Что человечность, разве безупречно

названье это, если зыбкий клад

изготовлялся так бесчеловечно,

что глаз твоих потребовал, чей взгляд

весь в кружеве… Ты хочешь их назад?

Ослепшая, пусть нет уже в помине

тебя, случалось ли когда-нибудь

корою благодарной к древесине,

к тебе вещице этой нежно льнуть?

Из прошлого стремилась к новоселью,

в судьбе лазейку, нет, прорыв тая;

и молча улыбаюсь я изделью

полезному, где вся душа твоя.

II

И если мы, устав от пустяков,

решим, что дело всякое ничтожно,

а поступать иначе невозможно,

и выросли из детских башмаков

напрасно мы, быть может, эта весть,

весть пожелтевших кружев, кружевная

стезя поддержит нас, напоминая:

что сделано, то сделано, то есть.

Как знать, не жизнь ли в жертву здесь была

принесена, и жертва не напрасна:

как эта жизнь, поныне тяжела,

возникла вещь, улыбка с ней согласна,

а вещь неповторимая цела

и до сих пор, легчайшая, прекрасна!

Женская доля

Как на охоте пил король, схватив

чужой стакан и в подтвержденье чуда

хранил его с тех пор, покуда жив

владелец, будто это не посуда,

не так ли схватывал, бывало, рок

одну из многих, поднося к своим

устам, смертельной жаждою томим,

разбить не смея хрупкий тот залог,

и ставил в поставец потом стеклянный

несовершенный этот образец,

похожий, может быть, на драгоценность,

и экспонат виднелся постоянный,

состарившись, ослепнув наконец

и подтвердив свою обыкновенность.

Выздоравливающая

Как порой блуждает городскими

улицами песенка одна,

близится со звуками другими,

а вдали почти что неслышна,

так выздоровлением нежданным

смущена, дальнейший чуя путь,

жизни отвечает жестом странным,

даже не успев передохнуть.

И как драгоценная находка

огневице бывшей вопреки

после обескровленной щеки

ожила твердыня подбородка

от ее ласкающей руки.

Повзрослевшая

Носила на себе за годом год

и страх, и милость Божью, и заботу,