Райнер Рильке – Книги стихов (страница 90)

кто пережил утрату из утрат

и выпал из родимых поколений,

пред материнским чревом виноват.

Pietá

Исус, Тебе я ноги мою снова.

По-юношески были уязвимы

они в моих струящихся власах,

но, думалось, они неуловимы

и в терниях, как лебеди в лесах.

Твоя нетронутая плоть готова

к любви, хотя и в эту ночь мы врозь.

Ты моего не мог не слышать зова,

но мне с Тобою лечь не довелось.

Изранили Тебя, любимый, муки,

но нет, не я Тебе кусала руки,

и в сердце рана у Тебя видна,

куда войти могла бы я одна.

Моим устам скорбящим не дано

изведать наконец Твой рот усталый.

Исус, Исус! Где час наш небывалый?

Лишь в смерти я с Тобою заодно.

Песнь женщин, обращенная к поэту

Открылось все; открывшись, мы твердим

о том, как наша участь хороша

блаженством нескрываемым своим;

что в звере кровь и тьма, то в нас душа,

зовущая тебя; необходим

ей ты, но твой в ней различает взор

пейзаж всего лишь; ты невозмутим,

и тот ли ты, кого мы до сих пор

зовем, томясь? Но разве ты не тот,

в ком затеряться рады мы всецело?

И не в тебе ли главный наш оплот?

Проходит бесконечность в нас, как весть,

но то, что в честь нас, преходящих, пело,

нас возвещающий, не ты ли есть?

Смерть поэта

Лежал он. Лик его был вознесен

подушками, непоправимо бледен;

с тех пор, как он познаньем снова беден,

поскольку здешний мир бесследен

в привычной безучастности времен.

Кто знал его, покуда был он жив,

тот не заметил, что давно совпали

с его лицом застенчивые дали

озер, лесов, лугов, полей и нив.

Его лицо всемирною долиной

могло бы нам представиться тогда,

а маска после смерти не горда,

нежна и схожа с терпкой сердцевиной

гниющего на воздухе плода.

Будда

Он слушатель молчанья мирового.

Каких прозрений он бы ни таил,

ему в ночи сопутствовать готово

все множество невидимых светил.

Он все. Так, значит, нет ему нужды

нас видеть, и простерлись бы напрасно

мы перед ним, зовя его всечасно?

Он словно зверь, чьи глубоки следы.

Что в нем вращалось миллионы лет

к стопам его влечет нас временами.

Он помнит, как расстался с нами,

забыв наш опыт или бред.

L’Ange du Méridien