Райнер Рильке – Книги стихов (страница 87)

Все, что длится с детских лет часами,

назову тобой пред алтарем,

на котором жертва мы же сами;

он зажжен твоими волосами,

и венец груди твоей на нем.

Дневная песнь Востока

На берегу лежим или в постели?

Ласкает нас не свежесть ли морская?

Твои ли груди птицами взлетели,

восторг мой взлетом этим превышая?

Ночь, диким населенная зверьем,

которое кусалось и рычало,

чужда нам и страшна, но как в своем

смятении, встречая дня начало,

мы новый день, грозящий нам, поймем?

И лучше нам тесней соприкасаться,

как лепестку и трепетной тычинке,

чтоб не погибнуть порознь в поединке

с безмерным и его не опасаться.

Но тело к телу льнет порой напрасно,

найти в объятьях пробуя приют;

их единенье тесное опасно:

нас души наши тоже предают.

Ависага

1

Ее девичьими руками к ночи

обвили слуги старческое тело;

как сладостно бы время ни летело,

страшил ее на ложе неохочий.

Когда же раздавался крик совиный,

она, боясь неведомой беды,

лицо по-детски прятала в седины

клубящейся царевой бороды.

И звезды, ей подобные, дрожали;

отягощен был запахами мрак;

ей занавеси тоже угрожали

и содроганьем делали ей знак.

За старца между тем она держалась,

и ей на царском холоде в тиши

едва ли бы так девственно лежалось,

не будь она подобием души.

2

Был царь воспоминаньями томим,

днем видел тени прежнего величья

и пса, который был царем любим,

а ночью кровом сводчатым над ним

виднелась Ависага, над морским

безжизненным прибрежьем высь обличья

небесного: грудь звездная девичья.

Он, знавший женщин, только хмурил брови,

как будто старцу сумрачному внове

еще не целовавшие уста.

Не ждал он от зеленой этой ветки,

что освежит она его лета;

он зяб, как пес, чье логово – тщета,

и лишь в крови своей искал последки.

Давид поет перед Саулом

I

Царь, послушай, как влечет игра

струн моих, о чем бы ни гадали

струны, ввергнув нас и звезды в дали,

чтобы мы дождями выпадали,

и в цвету земля была щедра.

Познавал ты девушек в цвету,

ароматом их завороженный,