Райнер Рильке – Книги стихов (страница 127)
архангел обнажил свой меч небесный.
Римская Кампанья
Город вечную хранит загадку:
термы – сны его без перемены;
путь ведет могильный в лихорадку,
окна смотрят, вделанные в стены,
злобным взглядом провожая путь;
он от взгляда рад бы ускользнуть,
вправо, влево пробующий вечность,
заклинать пытаясь бесконечность;
он стремится в небо, как в полет,
будто бы без окон там опора,
лишь подмигивает акведукам,
осознав, что вопреки разлукам
пустота небесного простора
пустоту пути переживет.
Песнь о море
Веянье волн морских
старше ночной темноты,
бессонница для других,
чьи выветрились черты,
а ветер еще не стих,
только преодолел
веянье волн морских,
когда предел
средь горных первопород,
где льнет к пластам
дальний простор-оплот,
и выше за годом год
смоковница там,
где лунный свет с высот.
Езда ночью
В час, когда в ночи на резвых, гладких
вороных орловских рысаках
в череде часов тревожно кратких
с канделябрами при облаках,
чающих рассветной синевы,
мы, как облака, летели тоже,
и когда был дар дворцов дороже
с набережными Невы,
и заметить было невозможно,
где земля, где небеса, где свет,
и, казалось, видимое ложно,
даже Летний сад в броженьи лет,
предоставлен каменным фигурам,
так что мы тогда в пейзаже хмуром,
бешеным захвачены аллюром,
убедились: больше нет
города, признавшегося вдруг:
не было его, и недосуг
быть ему; веками бред бредет,
брезжущий среди могильных плит,
мысль свою извечную, больную,
неизменно ту же, не иную
мыслить не обязанный: гранит,
в мозг пустой давно запавший гнет,
так небытие свое таит.
Парк попугаев
Под турецкими липами, над пыльным газоном
колеблют свои насесты вздохом или же стоном,
ара томятся по далеким родимым зонам,
где жизнь порождается невидимым, но все тем же лоном.