Райдо Витич – Анатомия Комплексов (СИ) (страница 70)

Иллан скользнул взглядом по гуще деревьев и задумался: конечно, данное решение было бы до гениальности простым, убрать девушку и избавить себя от вечных эскапад Рэйсли. Его мигом лишат звания, причину найти будет не сложно, а вторично взять жену он сможет не раньше, чем через пять лет…Но канно ждет ребенка, и не важно течет ли в нем кровь Лоан или кого другого, ребенок — это святое. Как можно решиться на подобное кощунство? И потом, несмотря на скверный характер, она так немыслимо хороша, а аромат ее и-цы? Иллан так и не смог его забыть …

Монтррой осторожно наблюдал за сегюр и видел его колебания: о, эти его вечные сомнения, как они осложняли жизнь троуви! Что ж, придется поторопить с решением, иначе он, пожалуй, откажется, и в итоге станет неприметной фигурой на политической арене, пешкой, тенью Рэйсли. Нет, троуви подобная перспектива не устраивала, тем болое сейчас, когда Гвидэр не стал возражать против кандидатуры Эльхолии на звание сегюр-мэно.

— Ваши могосты…вчера их принесли в жертву. А сегодня вернули подарок…Глупо из-за пустячного недоразумения разжигать распрю. Вы понимаете, что ваш брат не остановится? Моя сестра может оказаться в опасном положении, если согласится заключить с вами союз. Меня, как брата, очень волнует ее безопасность и, как троуви, я прекрасно осознаю, что вы не сможете обеспечить ее …так же, как и свою. Рэйсли весьма избирателен в достижении целей и пойдет на все. Стоит вам помедлить и может случиться, что угодно. Он ждать не будет, а тем более колебаться в принятии решения. Это не в его стиле.

— Ты думаешь, он посмеет?.. — сегюр побелел, представив, что Рэйсли покусится на его прекрасную, хрупкую и ранимую невесту.

— Уверен, — поджал губы Монтррой.

Иллан с минуту разглядывал троуви, тот был мудр и не раз доказывал свою дальновидность и преданность Лоан. И если он говорит, значит, все так и есть.

Парень нехотя кивнул: что ж, выбора, пожалуй, нет. Рэйс сам виноват в том, что сегюр приходится выбирать между своей семьей и его, и естественно, в свою пользу. Нужно смирять свой характер и научиться вести себя подобающим образом, чтя, прежде всего, родственные узы. Сам виноват. Конечно, Иллан тут нипричем, брат просто не оставил ему выбора…Но двое? Дети…Она…

— Агнолики сейчас убирают кьет, Рэйс на заседании… Все складывается как нельзя лучше, — тихо заметил Монтррой и, боясь, что император передумает, пошел к выходу. Иллан тяжело вздохнул и все ж кинул в спину друга, успел:

— Только сначала ….я должен быть уверен, что ее дети не …наши. Если же Рэй их отец — ты не тронешь ее, — сегюр не приказывал и даже не просил, он умолял, и троуви это не понравилось, но он нашел в себе силы безмятежно улыбнуться и склониться в согласном поклоне: глупец! Какая разница, чьих детей носит под сердцем канно? Главное, убрать помеху к единовластию.

Алене еще не доводилось бывать на этой стороне. Роща гладкоствольных, высоких деревьев, с раскидистой кроной и нежно-розовой, круглой листвой размером с блюдца. Высокий парапет, огораживающий обозримое пространство от и до, за ним обрыв, а вдали — высокие красные скалы, долина, словно взятая из кадров американских вестернов.

Серо-зеленые камни шли отвесно вниз, так далеко, что у Алены дух захватило, а дальше — странные силуэты то ли растительности, то ли причудливых строений, а может быть, горная гряда, не разобрать, вечерние сумерки уже прокрались на эту территорию и плотно окутывали серо-синей дымкой землю. Она, струясь, стремительно поднималась все выше, а Уэхо столь же стремительно исчезал за горизонтом.

— Как закат? Впечатляет не меньше рассвета? — раздался веселый голос за спиной. Алена развернулась и порадовалась, что на этой благословенной кем угодно, только не богом земле, есть родная душа, способная и понять ее, и посоветовать, да просто послушать.

— Сережа…я думала, все вымерли. Сколько брожу — никого.

— Так панели в каждой зале, нажми кнопку и говори, что надобно, — парень пристроился рядом, склонился, поглядывая вниз.

— А что говорить? — с тоской сказала девушка, и Сергей с любопытством посмотрел на нее:

— Ты чего такая невеселая? Хэчи действует? Не так все плохо, поверь. Световой день сократится вдвое, температура днем будет доходить до -15, а ночью и до -20, растительность начнет покрываться белым кристаллическим налетом, только не инеем, а …как солью. Помнишь, опыты по химии? Вот, примерно так и будет, днем, правда, налет исчезнет, а к вечеру опять появится. Вот в принципе и все изменения. В остальном, все то же, кстати, у хэчи свое преимущество есть — хошотт не появляется, а гуэзи стоит посмотреть. Как северное сияние по утрам, красиво и близко, прямо над тобой. Краски яркие, радуга отдыхает. Зима, одно слово, правда, это для нас, для них лето. Они ведь другие, им Арктика, как нам Африка…

— Сереж, я…ты про другое расскажи. Знаешь, что в кьете делается?

— Понятно, — кивнул парень, голос малость подрастерял оптимизма и беззаботности, да и взгляд стал серьезным, задумчивым. — А что рассказывать? Сама была, знаешь. Хочешь, мое мнение на эту тему узнать? Могу сообщить — лояльное. Вера у них такая, а это дело сугубо личное.

— Они убивают, Сережа!

— И что? — пожал тот плечами. — У нас не меньше убивают, или сейчас криминал завял? В Чечне успокоились? И в других горячих точках — мир и дружба народов?

— При чем тут?…

— А при том! Хочешь, скажу, почему тебя это так потрясло? — глаза парня превратились в две узкие щелочки, — потому что лично тебя коснулось. Мало ли, что там по радио болтают, в газетах пишут, поохала, поахала с фальшивой ноткой сочувствия и забыла, а здесь и хочется, да не можешь. Вроде муж, а вроде убийца, вроде вера у него такая, а вроде и быть не может такой веры, средневековье. И, главное, все собственными глазами видела. Вот что потрясло. Не отмахнуться, да?

— Ты психолог? Или ясновидящий?

— Окультист — парапсихолог, маг и волшебник! Скажи — я не прав? А хочешь, еще скажу? Тебе лет 18–20, мамочка, папочка, жизнь — малина. За все заплачено, везде прихвачено, а потом раз и никого. Сама. И не через призму родительского мнения, подружкиных советов, а своей головой, своими глазами, а, главное, никто больше не прикроет, если набедокурила…Тяжко это, ни объяснений, ни помощи. Кажется, все против тебя, а ты одна, не приспособленная, загнанная, как лошадь, растерянная и …

— Стерильная на голову, как бахилы в операционной, — с мрачной гримасой закончила Алена.

— Примерно, — кивнул парень и ухмыльнулся. — Все через это прошли. Я поначалу все сравнивал и получалось хуже некуда, а потом бросил, стал воспринимать, как есть. Жизнь здесь ни с чем не сопоставишь, и она не хуже и не лучше, просто другая. Да пойми ты, во что верит твой муж, по большому счету, не имеет значения и к тебе не имеет ни малейшего отношения. Забудь, представь, что по телевизору триллер посмотрела.

— Как же? … — ужаснулась черствости соотечественника девушка.

— А вот так! Какая тебе разница — молитвы он читает, на посту сидит или жертвы приносит? На тебе-то это не скажется. Ты радуйся, что тебя мама в ‘рубашке’ родила, и ты не к сленгирам со своим темпераментом и земной патетикой залетела, не в наложницы попала, а в законные жены. Такое, кстати, только твой и мог учудить.

Алена озадаченно наморщила носик:

— О чем ты? Какое счастье? Одни вертикальные зрачки чего стоят — увидишь, и не знаешь куда кидаться! Да, мне повезло, как курице, попавшей в суп!

— Вот я смотрю, мозговой потенциал соответствует.

— Да, что вы меня постоянно дурочкой выставляете?! — возмутилась девушка и даже кулачки от негодования сжала. — Извини, что я не Софья Ковалевская и не мадам Кюри, а простая российская студентка со среднестатисчиеским IQ! Можно подумать, здесь через одного Да Винчи и Энштейны бегают, а ты, как минимум, Линкольн со своим средне-специальным!

— Ах, как мы ранимы и обидчивы, — рассмеялся парень, плутовато поглядывая на пунцовое от негодования лицо девушки. — Глупая, ты, ох, и наплакалась бы, если б не Рэй. Ты посмотри на себя: во флэтонском — ни в зуб ногой, ни обычаев их не знаешь, ни обстановки, а судить спешишь. Ты б сначала присмотрелась, поняла хоть что-нибудь, а потом эмоциями исходила.

— Вот, блин, педагогов развелось, надоело..

–‘Поучают, поучают’, — мурлыкнул парень, скорчив ехидную рожицу, и Алена не удержалась, прыснула от смеха, мигом утратив и обиду, и раздражение.

— Ну, тебя, — махнула рукой. — Если такой умный, то просветил бы бедную девушку, а не ерничал.

— Это мы запросто! — Сергей потер ладони, сел на парапет с видом древнегреческого мыслителя и пробасил. — Урок первый, чадо мое, общеобразовательный.

— Ага, ага, — согласно кивнула Алена и пристроилась рядом. — Начинай.

— Э-э-э. Флэт состоит из двух континентов — Мольфорн и Викфорн, на коем ваше величие и пребывает на сей момент. Население планеты делится на два….племени или, нет, народности?

— Да не мучайся, знаю — фэсто и окэсто.

— О, какие глубокие познания, — ехидно ухмыльнулся парень. — Как насчет сословий?

— Тоже в курсе.

— Значит, опустим, уже легче. Ну, уйму вероисповеданий туда же, потом ежели пожелаете, так, — Серега почесал в раздумьях щеку, покрытую щетиной, — тогда…

— Поговорим о моем ‘счастье’ и ‘ удаче’.