Райдо Витич – Анатомия Комплексов (СИ) (страница 72)

— Хочешь, из ‘Земфиры’ что-нибудь спою? ‘Я убью соседей, что мешают спать…’

— Упаси меня боже! — взревел Серега, прерывая сольный концерт. Он подозревал, что Алена специально выдает перлы, подтрунивая над ним.

— У-у-у, какой ты отсталый. Извини, голос у меня, конечно, не очень.

— Да нет, голос-то как раз у тебя ничего, вот только репертуар ваш, девушка, как бы по- мягче — слишком уж изысканный для моих ушек.

— Да? — лукаво улыбнулась Алена. — А что тебе нравилось?

— Лоза, ‘Воскресенье’, Розенбаум, ‘Машина времени’.

— Споем? ’Повесил музыкант на спинку стула свой сюртук….’

Гулгэст нахмурился, слушая дуэт землян, и отключил аппаратуру слежения. Их пустой разговор лишь засорял эфир и утомил сознание соглядатая. Глупые, ненормальные, завывающе тоскливые песни его не интересовали. Девушка пришла в себя, значит пора действовать.

Он повернулся к старшему сленгиру и кивнул: приступай.

Агрифорн вызвал дежурного. Не самому же ввязываться? Странно было бы, если б он сам начал разносить лекарства по камерам. Зачем возбуждать лишнее любопытство? Ему и так не очень нравилось уготовленная роль в данном деле, хуже некуда — оказаться меж двух огней — один сегюр приказал, другой пострадал, а спрос с него будет. Хорошо, что смена заканчивается меньше, чем через час, в лаборатории останутся лишь дежурные по этажам, тогда можно будет с относительной безопасностью для себя убрать тело и признаки пребывания канно в его вотчине.

Он приготовил нужный состав, подал вошедшему парню стакан с зеленоватой жидкостью и приказал.

— 7 бокс. Проследишь, чтоб женщина выпила.

Парень поклонился и вышел.

— Что ты ему дал? — на всякий случай полюбопытствовал Гулгэст.

— Яд. Примерно через час умрет и она, и ребенок, а яд без следа растворится в организме. Причину смерти установить не смогут.

— Хорошо, — кивнул мужчина.

Каргер шел по коридору и поглядывал на жидкость в стакане. Это, без сомнения, был яд. Женщину из седьмого бокса привезли недавно, и он ее еще не видел, но количество роботехов на этаже и столь пристальное внимание старшего сленгира само лично к новенькой рождали массу догадок и предположений. А яд в стакане — средство редкое в данном заведении и слишком поспешное, учитывая время, проведенное новенькой в боксе, говорило о том, что женщина не простая подопытная, а, скорей, не угодная кому-то очень высокостоящему, раз от нее решили избавиться быстро, тихо и без свидетелей.

Парню это не нравилось, но, не смотря на сомнения, он исполнит приказ. Все остальное — не его дело. Фагосто грызутся, встревать не стоит, себе дороже выйдет.

Каргер был окэсто. Он с огромным трудом получил эту должность и собирался дослужиться, как минимум, до звания кэн, поэтому излишнее любопытство, как и собственное мнение, было ему не по карману. Его дело четко выполнять указания и следить за порядком и общим состоянием подопытных на вверенном ему этаже. Остальное его не касается. И что бы ни случилось — отвечать будут сленгир и тот мужчина, что стоял к нему спиной. Если судить по выправке и одежде, он и отдавал Агрифону приказ.

— А как там вообще, Аленка? — спросил Сережа, когда смолк последний куплет.

Песня из далекого прошлого разбередила душу, всколыхнув тоску по дому. А может, и не только песня была тому виной. Еще и пребывание в этих стенах, на волосок от гибели, возродили забытые воспоминания. Он понимал, что умрет первым. Алену еще могут помиловать, передумать, а нет, так тем более, придется, как Александр Матросов на амбразуру первым ложиться, чтоб время выиграть и дать девушке шанс выжить. Рэй долго не задержится, главное — успел бы.

— Там, как всегда — замечательно. Бардак, по большому счету, закончился. Лица людей стали светлыми, уверенность появилась. Президент новый. Слушаешь его, смотришь, и не поверишь, распирает от гордости — наш! Классный мужик. Зарплата вовремя, в магазинах — чего только нет, были б деньги. Бананы, как картошка, на каждом углу, словно Африка. А вообще: ‘там чудеса, там дума бредит, реклама в телике сидит’, — Алена покосилась на собрата по несчастью и спросила. — Нас, правда, убьют?

Серега вздрогнул от неожиданности, дернулся, вздохнул и нехотя пожал плечами. Врать желания не было, но и пугать, тоже: блажен, кто не ведает.

— За что? — пристала девушка, заглядывая в лицо парню. Ни страха в голосе, ни отчаянья, лишь искреннее непонимание, любопытство.

— А сама как думаешь? — тихо спросил он, выдержав ее испытывающий взгляд.

— Не знаю. Я здесь вообще ничего не знаю и не понимаю. Весь мир с ног на голову перевернут. Поэтому даже и не пытаюсь выводы делать, без кофейной гущи, ясно, ошибусь. А вот ты, другое дело. 7 лет здесь, по любому больше меня знаешь. Просвети, ‘старший брат’.

— Я могу лишь свои догадками поделиться, но не факт, что они верны.

— Поделись, пожалуйста. Очень знать хочется, кому мы на любимую мозоль наступили.

— Бесшабашная ты, и язык, что бритва. Как тебе его еще на Земле не отрезали?

— Давай, опустим историю моей жизни, тема не та, да и место неподходящее. Позже, если захочешь, да если выберемся, с удовольствием напишу лично для тебя свою автобиографию, в рамочку заключу и подарю на 23 февраля, ага?

Сережа улыбнулся и покачал головой:

— Ох, и язва ты… Ладно. Уговорила, открою тебе ‘страшную тайну’. Оратор из меня не очень, так что, извини, изложу как смогу, — парень тяжело вздохнул, поерзал и начал вещать, заходя издалека. — Рэйсли — окэсто. А Иллан фэсто. С моей точки зрения, разграничения бредовые, но у них на этот счет свое мнение и закон четкий, которому они следуют с завидной последовательностью. Окэсто — низший сорт, полулюди, искусственные, по закону потому не имеют тех прав, что фэсто. В свое время их признали виновными в распространении какого-то вируса, ставшего причиной глобальной эпидемии. С тех пор они изгои. Хотя зачаты и рождены по желанию фэсто, но не могут наследовать их имущество, не могут иметь детей, только таких, как они, тоже искусственных. А твой смог, понимаешь? И зачать смог, и предъявить права на звание сегюр, и получить его. Для них это вызов. Особенно для твоего деверя. Он должен был править единолично, а Рэйсли отправили из дома умирать…Он возьми да и вернись, и не один. Тебя привез, заключил союз. А для флэтонца семья имеет огромное значение. Твой взял на себя ответственность за другого, для всех это признак того, что он достаточно силен и физически, и морально, признак зрелой, состоявшейся личности. Значит, может нести ответственность и за других, своих подданных, например. К его мнению будут прислушиваться. А учитывая, что окэсто выздоровел не полностью, да еще и зачал естественным путем двоих детей…Это нонсенс. Теперь главенство Рэйсли и его власть бесспорны для всех. Для Иллана это, что нож в сердце. Его авторитет и так равен нулю, а ведь именно его готовили к правлению с рождения, возлагали надежды… Гвидэр. Он за всем стоит. Женить теперь старшего хочет, чтоб расстановку сил хоть как-то нормализовать, но тот такие ‘дрова колет’, что и заключение союза не поможет. Мольфорн. Горная местность — Ливапия, веками служила местом ссылки неблагонадежных, окэсто там процентов 90, лаборатории…Их начали громить, восставать против порядков, требовать равенства в правах. Особенно недовольны бывшие тэн — их освободили, но ни прав не дали, ни возможности домой вернуться. Живут, как придется, между небом и землей болтаются. Надоело. Домой хотят. Вот и решили устроить революцию, местность опять же подходящая — горы, пустыня. Иллан объявил блокаду на Мольфорне, а это значит, что никто не сможет покинуть Ливапию, поставки продовольствия сведены к нулю, допинга нет — население гибнет. И не только тэн — местные, свои. Климат там и так очень тяжелый для флэтонцев: полгода +15, 20, полгода +10,15, пески, шифаты [57], оттио, [58]а окэсто ослаблены и больше других нуждаются в особом уходе, а при отсутствии подпитки они мрут, как мухи. Они ведь болеют страшно, то, что фэсто проходит за всю жизнь, они за 30 лет по полной программе. А главное, они тоже флэтонцы, и тоже не хуже других и рождены от фэсто…Короче, твой решил помочь своим сородичам, не знаю, как, но он пытается снять блокаду Мольфорна, поставив под сомнение решение брата. Ситуация сложная. Иллан и так не правитель, а …скорей, пешка. Если б не Гвидэр да троуви, его бы не признали, а если Рэй предоставит доказательства необдуманности решения и его чреватости для будущего подданных Флэта, у Иллана будет большие неприятности. Самое простое в данном деле, лишить Рэйсли опоры — тебя. Его перестанут воспринимать, как достойного правителя, наверняка, очернять или еще что-нибудь придумают. Это будет легче. Нет жены, нет детей, не надо быть ясновидцем, чтоб не понять, что он превратит в руины весь сегюрет и натворит таких дел, что его не только звания лишат, но могут и выслать без права возвращения. Короче, у Иллана две дороги — длинная, но честная: заключить союз, научиться принимать решение и отвечать за них, самому завоевывать авторитет. Короткая проще и быстрей — убрать тебя, а, следовательно, свои неприятности — Рэйсли. Вот он ее и выбрал.

— Путаница какая-то, — покачала головой девушка. — Чушь. Причем тут я, дети?