Райан Уилсон – Дневник учителя. Истории о школьной жизни, которые обычно держат в секрете (страница 26)

Но в этом зале хорошее освещение и дорогой проектор. Нам предлагают выпечку и вкусный обед. Здесь присутствуют сотни учителей. Это очень важное событие. Оно напоминают мне старомодные собрания евангелистов-возрожденцев.

Харизматичный лидер обращается к нам, как к прихожанам – с пылом проповедника. Он увещевает делать все, что в наших силах, чтобы улучшить результаты своих школ, и напоминает, что это наш моральный долг. Еще он использует медицинскую лексику, чтобы донести свою точку зрения: чтобы выявить больные места, мы должны проанализировать полученные в прошлом году результаты. Мы обязаны диагностировать проблемы и назначить лечение.

Он не предлагает возложить на нас руки, чтобы завеса спала с глаз и болезнь покинула тело, хотя временами мне кажется, что это вот-вот произойдет. Вместо этого он представляет нам коллег, которые делятся своими приемами и дают советы о том, как улучшить результаты. Давайте проясним один момент: желание повысить стандарты похвально. Если вам хватает энергии на то, чтобы собрать людей и поделиться с ними проверенными стратегиями обучения – замечательно. Смущает другое. Вообще, это относится ко всему, что, по моему мнению, страдает в нашей системе образования.

Один из выступающих рассказывает о квалификациях, которые учащиеся могут получить очень быстро, даже в последние несколько недель учебного года. Они засчитываются в общую школьную статистику. Коллега описывает, как она экспериментировала с разными экзаменационными комиссиями и нашла ту, что чаще всего ставит отличные отметки. Еще один человек говорит о лазейке в способах подсчета школьных достижений, которая позволяет записать одиннадцатиклассников на какой-либо государственный экзамен, но НЕ ГОТОВИТЬ ИХ К НЕМУ и при этом улучшить статистику. Ребенок приходит на экзамен, пишет индивидуальный номер на бланке, рисует каракули в течение часа и уходит. Ученик не получает от этого абсолютно ничего, но это повышает статистику школы. Удивительно, но присутствующие в зале делают записи и говорят, что сделают это.

Когда я ухожу с первого собрания, меня не покидает ощущение, что все советы касаются уловок, выработки различных тактик и использования лазеек для улучшения статистики. Эти люди утверждают, что прибегают к подобным приемам, преследуя благую цель улучшить результаты учеников и повысить их шансы на хорошую жизнь.

Однако жизнь зависит не только от отметок, и мне кажется, что отправлять детей на экзамены без подготовки аморально.

Учителя, присутствовавшие на встрече, были полны энтузиазма не потому, что им действительно все это нравилось, а потому, что испытывали колоссальное давление со стороны Бюро стандартизации образования, работы с детьми и навыков. Они вынуждены достигать все более высоких результатов. Организация, созвавшая учителей, рассказала им, как этого добиться. Если бы школы не обращались к ней за помощью, учителя не узнали бы об этих лазейках. За энтузиазмом скрывалось облегчение от того, что они смогут защитить свои школы от чрезмерно завышенных ожиданий. Я стал учителем не для этого и по пути домой чувствую разочарование и отчаяние.

Выводы в рисунках

Я проверяю работы десятиклассников. Им нужно было прочитать рассказ об убийстве и ответить на несколько вопросов на понимание прочитанного. В рассказе написано, что во время допроса один из основных подозреваемых неуклюже переступал с ноги на ногу и обильно потел. Учеников спрашивают, какие выводы они могут сделать из его поведения. Большинство пишет, что он нервничал и испытывал дискомфорт под давлением следователя, и таким образом автор намекает на его виновность.

Одна девочка развернула страницу горизонтально и нарисовала несколько человечков с палочками вместо туловища и конечностей. У одного из них стекают со лба капли пота. На него указывает большая стрелка, рядом с которой написано: «Это сделал он». Это меня развеселило.

И снова Гоув

Давайте вернемся к нашему общему другу Майклу Эндрю Гоуву. Будучи министром образования, он внес значительные изменения в преподавание грамматики в школах. Сначала я, пожалуй, похвалю его.

Думаю, он был прав, что нужно больше внимания уделять орфографии, пунктуации и грамматике. Ими слишком долго пренебрегали в пользу творческого письма и заданий на понимание прочитанного. Я вовсе не хочу сказать, что письмо и упражнения неважны, просто без владения основами языка с ними не справиться. Я согласен с Гоувом в том, что, выпуская во взрослую жизнь детей, особенно неблагополучных, со слабыми навыками письма, мы оказываем им медвежью услугу.

Однако, как это часто бывает, плохое исполнение превращает хорошую идею в неудачную шутку. Первой ошибкой правительства была разработка нового специального теста на орфографию, пунктуацию и грамматику. Его стали сдавать десяти-одиннадцатилетние дети в выпускном классе начальной школы в рамках Стандартных оценочных тестов, которые сдаются в два этапа: первый – в семь лет (тесты! в семь!), а второй – в 10–11.

Правительству нравятся тесты, потому что они дают статистику и позволяют следить за учителями. Ему нет дела до того, что дети, чей последний год в начальной школе и так полностью посвящен подготовке к экзамену, испытывают дополнительное давление. Кроме того, содержание теста слишком сложное, до абсурда.

Предполагается, что дети в таком возрасте должны уметь определять придаточные предложения образа действия. Многие взрослые люди окончили школу и университет, понятия не имея, что это такое.

В Национальной учебной программе говорится, что эти предложения «характеризуют способ совершения действия». Детям точно все станет понятно.

Но это еще не худшее. Хотя дети сдают этот экзамен в конце начальной школы, Национальная учебная программа требует, чтобы они умели определять придаточные предложения образа действия с четвертого класса, то есть с восьми-девяти лет. В семилетнем возрасте они должны отличать сложносочиненные предложения от сложноподчиненных, в восьмилетнем – уметь находить определяющее слово, а в преклонном возрасте девяти лет знать модальные глаголы и относительные придаточные предложения. Я не представляю, как учить этому таких маленьких детей!

Этот бессмысленный акцент на терминологии, а не на развитии актуальных и полезных навыков письма, был бы смешным, не будь он таким грустным. Вспомните Шона, который однажды достал сочинение из мешка со спортивной формой. Нужно ли ему знать, как обозначать придаточные предложения и определяющие слова? Нет, ему необходимо сосредоточиться на заглавных буквах и точках.

Учителя средних и старших классов сталкиваются с проблемой того, что ученики приходят к ним с поверхностными знаниями грамматической терминологии. Им знакомы термины, неизвестные многим взрослым, однако все мои коллеги, с которыми я говорил, считают, что навыки письма таких детей на очень низком уровне.

Был ли Майкл Гоув особенно плохим министром образования? Я думаю, что он просто был более проактивным, чем его непосредственные предшественники и преемники. Другие были относительно довольны существующим порядком и действовали довольно мягко, но неэффективно. Однако Гоув был намерен значительно изменить систему образования, не обращая внимания на мнение и опыт учителей. Он занимал должность министра всего четыре года, но мы до сих пор ощущаем последствия его деятельности. Его работа – яркий пример хаоса, который политик может внести в жизнь учеников и учителей, а также в стабильность системы образования.

Свадьба

Зои выходит замуж в красивом отеле в Кембриджшире. Это маленькая церемония, наполненная любовью, поэзией и близкими людьми. Зои и Дэн великолепно выглядят и целый день улыбаются. Они пригласили фокусника, который ходит среди гостей. Мы с Зои удивленно ахаем, когда выбранная нами карта оказывается в кошельке, который все это время был в моем кармане. На церемонии мне предоставляется возможность зачитать отрывок из «Отверженных» Виктора Гюго:

«Можно отдавать, не любя, но нельзя любить, не отдавая. Великие дела любви совершают те, кто привык творить маленькие добрые дела. Мы прощаем, пока любим. Любить – это знать, что даже в одиночестве ты больше никогда не будешь одинок. Высшее счастье в жизни человека – сознавать себя любимым, просто потому, что ты есть и, скажем, вопреки самому себе».

Безопасный секс

Рейчел, учитель театрального искусства, рассказывает нам о своем утре. Она сидела за последней партой, когда у ее десятого класса был урок сексуального просвещения. Его проводил приглашенный специалист, он рассказывал об опасностях незащищенного секса. Ближе к концу своего выступления он сказал детям:

– На самом деле есть только один способ наверняка избежать нежелательной беременности или инфекций, передаваемых половым путем. Этот единственный способ (драматичная пауза) – воздержание. Кто-нибудь знает, что это такое?

Наступила долгая тишина, последовали приглушенные обсуждения за партами. Мальчик, искренний и милый, поднял руку. Он не стремился всех насмешить, а действительно размышлял, в чем может заключаться этот способ, и был готов дать ответ.

– Это когда мужчина сует пенис в ухо женщины? – сказал он.

Рейчел позволила себе тихонько посмеяться, надеясь, что взрыв хохота заглушит ее смех. Она ошиблась. Услышав ответ, остальные ученики посчитали его вполне разумным. Можно лишь посочувствовать девушке, которая захотела бы встречаться с этим парнем. Если бы она объявила, что хочет практиковать воздержание, ее ждал бы неприятный сюрприз.