Райан Уилсон – Дневник учителя. Истории о школьной жизни, которые обычно держат в секрете (страница 27)

Экзаменомания

Снова наступает пора экзаменов, и в этом году с позиции руководителя я замечаю, как близко сотрудники школы подошли к потере коллективного разума. Абсолютно все, начиная с директора и заканчивая рядовыми учителями, беспокоятся о результатах. Возможно, вы думаете, что мы должны показывать ученикам, как реагировать на волнующие события спокойно. Читатель, это не так.

Учителей подталкивают к тому, чтобы проводить всевозможные дополнительные занятия, и поощряют за это. Они принимают самые разные обличия: внеклассная подготовка к экзаменам, занятия в пасхальные каникулы и для отстающих, клубы «Завтрак», тематические мероприятия, уроки на выезде и учеба по субботам. Нередко ученикам говорят, что посещение обязательно. Приходя домой после долгого дня в школе, они получают сообщение, где говорится, что должны вернуться и поучиться еще. Единственное время, когда дети могут отдохнуть, – это ночь, но есть вероятность, что скоро кто-нибудь организует ночевки, на которых они будут повторять материал.

Практически все учителя, с которыми я работал, беспокоились об успехах учеников и всегда были готовы найти дополнительные ресурсы или выделить время, чтобы поддержать кого-то из детей. Мы делаем это ежедневно на обычных уроках. Проблема осложняется суетой, наступающей в это время года. В итоге мы вынуждены проводить занятия на повторение материала для множества детей, которые в них не нуждаются или не хотят на них присутствовать.

У нас практически не остается времени на работу с отдельными детьми, которым отчаянно нужна поддержка.

Какой посыл несет эта экзаменомания? С моей точки зрения, такой: хороший способ учебы – зубрежка в последнюю минуту. Все это плохо влияет на учеников: когда все чаще нужно приходить в школу во внеурочное время, они чувствуют волнение учителей.

Я провел не одно субботнее утро, сидя в ожидании за учительским столом с разложенными экзаменационными заданиями прошлых лет. К сожалению, многие ученики, которым сказали прийти на дополнительные занятия по подготовке к экзамену, остались дома. Их трудно винить. Они и так провели полную неделю в школе и выполняли домашние задания. Если я сразу дал им материал максимально доступно, зачем им приходить в школу в выходной и слушать меня снова? Вы можете представить себе нормальную взрослую работу, где сотрудников обязали бы приходить по субботам и переделывать уже сделанное? Они бы устроили бунт.

В этом есть ирония. Два слова, которые мы снова и снова используем на педагогических советах, – это «устойчивость» и «мотивация». Говорим о том, как важно, чтобы дети брали на себя ответственность за обучение, но не позволяем этого делать и закрепляем их зависимость от учителей. В итоге, приходя в университет, колледж или на рабочее место, они не умеют работать самостоятельно.

Конечно, как руководитель, я вынужден стимулировать коллег проводить дополнительные занятия, но мне это очень не нравится. Если бы решение оставалось за мной, я позволил бы детям готовиться к экзаменам самостоятельно и по мере необходимости помогал бы им и поддерживал. Некоторым действительно идет на пользу столь структурированная подготовка к экзаменам, но это скорее исключение из правил.

Есть еще одна причина, по которой я считаю это пустой тратой жизни всех вовлеченных людей, и она очень важная: такие занятия неэффективны. Время от времени я говорю об этом на собраниях руководителей, но коллеги смотрят на меня так, будто я предложил им открыть школу на Венере. Благодаря всем этим дополнительным занятиям руководству кажется, что оно что-то предпринимает. Однако в тот год, когда их было особенно много, результаты экзаменов оказались рекордно низкими.

Я могу лишь догадываться, с чем это связано, но если до такой степени нагружать учителей, они неизбежно станут хуже вести уроки. Ученики измотаны. Вместо того чтобы в период экзаменов быть на пике знаний и показать все, что усвоили, они приходят на них уставшими, деморализованными и перегруженными. Никто, даже самые способные ученики, не может поддерживать настолько высокий уровень концентрации внимания неделя за неделей.

Социологи говорят о двух учебных программах: обычной (математика, английский язык, естественные науки и т. д.) и скрытой. Скрытая учебная программа – это знания, которые прививаются ученикам в неявной форме: как общаться с людьми, эффективно планировать время, знать последствия своих поступков и т. п.

Одна из задач учителя – научить детей жизни в широком смысле слова: решать конфликтные ситуации, хорошо обращаться с людьми и, конечно, справляться со стрессом. Если взрослые несдержанны и паникуют, чего ожидать от детей?

Спасибо

У меня есть довольно сложный девятый класс. Не могу сказать, что ученики плохо себя ведут, просто они слишком шумные. Мне кажется, что у меня довольно громкий голос, но они не слышат моих призывов к тишине. Я чувствую, что должен усилить контроль, и меня это беспокоит. Я даю коллегам советы о том, как улучшить уроки, а в моем собственном классе стоит шум, как на финале чемпионата мира по футболу. Я опасаюсь, что кто-то из учителей подойдет к двери и услышит это.

Однажды, когда девятиклассники особенно возбуждены, я замечаю через окно в двери своего ученика из одиннадцатого класса. Он хочет быть клоуном: ему хватает уверенности срывать уроки, но нет чувства юмора, чтобы сказать что-то смешное. В результате большинство его одноклассников закатывают глаза, а не смеются.

Он машет мне рукой и совершает движения, похожие на танец. Я считаю, что самая эффективная стратегия – игнорировать его. У меня нет на него времени, потому что я пытаюсь обратить на себя внимание класса. Однако он не уходит. Ученики замечают его, и громкость, которая, как мне казалось, и так была максимальной, теперь становится запредельной. У меня нет выбора. Я раздраженно открываю дверь и начинаю гневную тираду:

– Марк, разве ты не видишь, что я занят? Я не хочу, чтобы ты кривлялся у меня за дверью, ясно?

Пауза. Марк ведет себя слишком тихо.

– Я просто пришел поблагодарить за то, что вы меня учите. Я махал, чтобы привлечь ваше внимание, и хочу подарить вам кое-что.

Марк достает из рюкзака коробку шоколадных конфет. Она выглядит немного потрепанной. Думаю, он купил ее несколько дней назад и засунул в рюкзак, но на переменах тот пережил несколько пинков или наверняка летал по школьному автобусу. Это очень мило со стороны Марка, и мне сразу становится стыдно, что я на него накричал.

– Спасибо, Марк, – говорю я. – Мне очень приятно.

Я не успеваю сменить тон голоса с раздраженного на благодарный, поэтому мои слова звучат чуть агрессивнее, чем мне хотелось бы. Он улыбается, машет рукой и уходит. Я тронут до глубины души, но времени подумать об этом у меня нет, потому что ор девятиклассников игнорировать невозможно.

Жалоба

Один из родителей подал серьезную жалобу на учительницу из моей команды. Тоя – внимательная, заботливая и талантливая. Я присутствовал на нескольких ее уроках и видел, как тщательно спланированы занятия. Она обращается с учениками спокойно, вежливо и твердо, но справедливо.

Жалоба предъявлена в печатном виде на нескольких страницах. Женщина объясняет, что ее приемная дочь Жасмин «получила травму» в результате инцидента, произошедшего на уроке Тои на прошлой неделе. Тоя обвинила Жасмин в списывании на тесте, от которого зависит итоговая отметка. В жалобе говорится, что Жасмин даже не подумала бы списывать, потому что она трудолюбивая и прилежная. Такие обвинения ставят клеймо на ее репутации. Отчим Жасмин пишет, что Тоя, обвинив девочку в нечестности, разорвала ее работу на глазах у одноклассников, и после такого унижения та испытала сильнейший стресс. Жасмин сказали, что ей придется переписать работу после уроков под наблюдением. Такую несправедливость невозможно игнорировать.

По мнению отчима, вспышка «неконтролируемой ярости и агрессии» Тои доказывает, что она «не имеет права работать с детьми». Для придания жалобе драматичности мужчина заявляет, что он «обратился к своему адвокату в связи с этим инцидентом».

Однако на этом его гневная тирада не заканчивается. Он говорит, что две недели назад попытался обсудить инцидент с Тоей на родительском собрании, но она отказалась обсуждать эту тему. Его возмущению не было предела. Ситуация настолько отвратительна, что он требует срочной встречи с непосредственным руководителем Тои и директором школы.

Я уже знаю об этой саге, потому что Тоя приходила ко мне после родительского собрания, чтобы обсудить произошедшее. Тогда я услышал немного другую версию событий. Директор Пол просит меня больше узнать о том, что случилось, и изложить ему факты, которые мы сможем предъявить отчиму Жасмин.

Я встречаюсь с Тоей и заверяю ее, что подержу в любом случае, но по собственному опыту знаю, что подобные обвинения очень серьезны. Говорят, что учитель – это совокупность нескольких разных профессий: психолог, судья, администратор и лайф-коуч. Иногда ему приходится быть переговорщиком, адвокатом и медсестрой. Сегодня я могу добавить в этот список следователя.

У нас есть обвинение в списывании. Тоя говорит, что порвала две одинаковые работы: одна принадлежала Жасмин, вторая – девочке, сидевшей рядом с ней. Кстати, эта девочка решила, что все справедливо, и смирилась с наказанием, как и ее семья. Кроме того, зная обеих учениц, я очень сомневаюсь, что именно та девочка списала у Жасмин, а не наоборот.