И в лихом Гунибе, и в Хунзахе,
Перестань, засватывая высь,
На луну забрасывать папахи.
Бурной крови славя колотье,
Я назначил женщине свиданье,
Не пугай обвалами ее,
Прояви, Кавказ мой, пониманье.
Я прошу тебя: повремени
Вскачь коней бросать, паля из ружей,
Амузгинской сталью не звени,
Не дыши с вершин каленой стужей.
Если б только ведал ты, какой
Я свиданье женщине назначил,
Может быть, ты собственной рукой
Многое во мне переиначил.
Старых ран, Кавказ, не береди
И не строй завалы на дороге.
Отмени на этот день дожди,
Отмени на эту ночь тревоги.
Не греми каспийскою волной,
Что приводит скалы в содроганье,
Потому что женщине одной
Я назначил в звездный час свиданье.
Песня («Исчезли солнечные дни…»)
Перевод Е. Николаевской
Исчезли солнечные дни,
И птицы улетели,
И вот одни проводим мы
Неделю за неделей.
Вдвоем с тобой, вдвоем с тобой
Остались ты да я…
Любимая, любимая,
Бесценная моя!
На косы вновь твои смотрю,
Не налюбуюсь за день…
Птиц улетевших белый пух
Пристал к отдельным прядям…
Пусть у меня на волосах
Лежит, не тая, снег…
Но ты, моя бесценная,
Как прежде, лучше всех.
Все краски вешние неся,
Вернутся снова птицы,
Но цвет волос, но цвет волос
С весной не возвратится.
И солнцу улыбнемся мы,
Печали не тая…
Любимая, любимая,
Бесценная моя.
«Изнывая в любовной тоске…»
Перевод Я. Козловского
Изнывая в любовной тоске,
Я, познав нетерпения муки,
Профиль твой на приморском песке
Рисовал, словно мальчик, в разлуке.
Под осколком скалы на скале
Возникал он в небесном чертоге.
И на мерзлом вагонном стекле,
Как резцом нанесенный в дороге.
Вот заветных стихов черновик,
Где легко под моею рукою,
Как созвучие, лик твой возник
По соседству с начальной строкою.
Взором мысленным изображал
Я на кубках черты твоей стати,
Как насечкою, ими венчал
Серебро боевой рукояти. 
