Рас Альгети – Однажды случится рассвет. Книга первая: Сумерки на перекрёстке (страница 9)
Мэри была не просто девочкой. Она была «принцессой-труженицей», второй альфой в классе и единственной девушкой-альфой во всем лицее. Её внимание было сродни милости королевы, которую не снискать ни поклоном, ни лестью. Она не была надменна. Отнюдь. Надменность — удел мелких душ. Мэри же просто парила где-то в иных слоях атмосферы, в той кристальной чистоте, где обитают самые редкие птицы и дочери аграрных миллионеров, которых с детства учили не только менуэтам, но и тому, как держать в узде строптивого жеребца и управлять родовым поместьем. Артур однажды видел, как она играла в поло. Мэри сидела в седле не как нарядные куколки, а как настоящая укротительница — с силой и неженской грацией. Все титулованные богатеи Цаусберна мечтали заполучить её в жёны для своих сыновей, чуть ли не с первого пуха на щеках готовя мальчиков к этой охоте, но Мэри оставалась недостижимой идеальной невестой, которая, по слухам, все свои карманные деньги жертвовала в собор Святого Свечения, чтобы помогать страдающим от дельты семьям. Попытки Уэйна и ему подобных привлечь её внимание разбивались об улыбку — вежливую, ясную и абсолютно безразличную. Она была символом нового поколения: умная, добрая, кроткая девочка со стальным стержнем внутри, не стыдящаяся мозолей на руках.
В лицей Мэри являлась исключительно ради занятий, а не пустой болтовни, и обедала в компании двух, от силы трёх подруг. И потому у всех, включая самого Артура, на такт сбилось сердцебиение, когда она сама нарушила заведённый ею порядок и подошла к нему.
— Давай я пришью эту ручку, — сказала она у его парты.
Стоявший рядом Элджер сбежал. Мэри удивленно обернулась ему вслед, но тут же вернулась к Артуру. Тот вздрогнул и инстинктивно прикрыл собой рваный портфель.
Одноклассник Мориц Крамп из-за соседней парты взирал на происходящее с ленивым интересом. И что любопытно — он один не выказал ни капли изумления, а лишь наблюдал за происходящим, как за забавным спектаклем.
— Ну же, — мягко, но настойчиво повторила Мэри. — Ты же не думаешь, что это можно так оставить?
Артур нервно улыбнулся и отодвинул стул подальше.
— Да я и сам справлюсь, — пробормотал он, — просто времени не было.
— Правда? — Мэри прищурилась, изучая его. — А по-моему, ты так уже не один день ходишь. И он у тебя вечно раскрыт, будто хочет выболтать всем свои секреты.
«Мои секреты?», — с опаской повторил в уме Артур и потупил взгляд.
— Внимание, Иглтон, — вмешался Мориц. — Субъект наблюдал за тобой не один день. В переводе с девичьего это значит «я потратила на тебя больше трёх секунд, ты должен быть польщён».
Но для Мэри Мориц был будто пустым местом. Она заправила за ухо белокурую прядку и наклонилась к Артуру, чтобы поймать его взгляд.
— Всё хорошо? — со странной заботой поинтересовалась она, раньше её не беспокоили такие пустяки, как положение дел Артура Иглтона.
Артур ощутил, как краснеют щеки.
— Брось, Иглтон, — лениво продолжал Мориц, не отрываясь от заточки карандаша. — Дева явно не просто так интересуется твоим сиротским портфелем. Либо её семья занялась галантерейным бизнесом, либо она пытается тебя клеить. Примитивно, но что взять с благочестивой аристократки.
Услышав это, Мэри схватила злосчастный портфель и со звонким смехом умчалась из кабинета. Мориц разочарованно вздохнул, глядя на подскочившего следом Артура.
— Ну вот, — развёл он руками. — Я же говорил. Классика. Заигрывает. Хватает и бежит, чтобы ты за ней погнался.
Но для Артура, привыкшего, что смех всегда скрывает издёвки, игривость девушки была лишь новой формой унижений. Поэтому, догнав её в коридоре, он был холоден и собран.
Мэри стояла у окна, не пытаясь баловаться дальше. Всё кокетство исчезло без следа, сменившись привычной отстранённой строгостью. Перед ним снова была та самая недоступная Мэри — холодная и спокойная.
— Слишком уж ты простодушен, — произнесла она тихо.
Артур не ответил. Он даже не стал вдумываться в смысл её слов — настолько привык к пустым колкостям. Молча, почти грубо, он выдернул свой портфель. Мэри и не думала сопротивляться, и Артур зашагал прочь.
— Стой, — окликнула девушка. — Я не просто так выманила тебя из класса.
Артура внезапно захлестнула ярость. Глупые выходки Уэйна и его компании он терпел как неизбежное зло, но Мэри всегда казалась ему другой, выше этого. В порыве горькой обиды Артур сжал кулаки и резко повернулся.
— Да? Чтобы я побегал за тобой, как собака, всем на потеху? — прошипел он, с трудом сдерживая нахлынувшие эмоции.
Мэри не ответила. Она лишь подняла голову и посмотрела в окно, будто решая какую-то внутреннюю дилемму. Её молчание выводило из себя сильнее глупых смешков.
— Слушай, просто оставь меня в покое, — бросил Артур с ледяным презрением и снова отвернулся.
Следом донеслось:
— Не доверяй...
Но Артур уже не слушал. Его внимание приковали двое странных мужчин, появившихся из-за угла впереди. Первый, чей кричащий лоск казался дерзким оскорблением аскетичным стенам лицея, улыбался ему издалека почти театральной улыбкой. Второй, в два раза ниже и сто крат безобразнее, спешил короткими ножками за своим блистательным спутником, который уже воззвал с пафосом драматического актёра:
— Шёпот в тишине? Уж не признание ли в любви проронили, детишки?
Мэри это появление заметно насторожило. Артур же, допуская, что перед ним какие-то важные, пусть и странные, гости лицея, попытался объясниться:
— Нет, что Вы, мы просто…
Мужчина игриво приложил палец к губам, и Артур невольно замолк. В пластике этого чудака, в его пронырливом взгляде, сквозила опасность, обещавшая лишь самые беспокойные последствия. Танцевальным движением он наклонил голову и опустил поля шляпы на глаза. В следующий миг он уже возник за спиной Артура.
—
Артур не стал более спорить. Да, возможно, в его сердце и правда теплилось что-то к Мэри — иначе чем объяснить эту обиду за её поступок? Но говорить об этом с незнакомцем он все равно не намеревался.
— Мы уже уходим! — вмешалась Мэри, дёрнув Артура за рукав.
Но на её пути тут же встал низкорослый, молча преградив дорогу.
— Нет-нет-нет, овечки мои, не разбредайтесь! — ярко одетый щеголь развернул их, приобняв, и повёл в класс. — Всем непременно необходимо познакомиться с новым преподавателем!
Ни Артур, ни Мэри больше не сопротивлялись. Словно почётные гости, которых ведут под руки на королевский бал, они позволили вычурному незнакомцу сопровождать их обратно в кабинет. Шедший чуть позади безобразный компаньон напоминал карлика-пажа. Едва переступив порог, златокудрый мужчина мгновенно взял инициативу в свои руки. Уже приготовившийся начать урок мистер Хуммель был остановлен на полуслове объявлением, что незнакомцы прибыли по поручению самого директора. Когда учитель попытался задать уточняющий вопрос, посетитель мягко, но непоколебимо дал понять: дело не терпит отлагательств. Он звучал настолько убедительно, что мистер Хуммель, так и не вымолвив ни слова, уступил ему дорогу. Тогда странный гость, наконец, отпустил Артура и Мэри, сделал шаг вперёд и замер, давая классу вдоволь наглядеться.
— Меня зовут… — он сделал паузу, наслаждаясь вниманием, и изящно склонился в реверансе, — маркиз Шез-ля-д'Ор! Ваш покорный слуга и наставник в искусстве пластики и владения собственным телом!
Тридцать пар глаз застыли в немом вопросе. И только вальяжно откинувшийся на спинку стула Уэйн посмел открыть рот.
— Господин Шизалядур, — он качнулся вперёд, — у нас никогда не было и нет уроков танцев.
Мужчина медленно повернул к нему голову, и на его губах расцвела улыбка, полная снисходительного веселья.
— Ах, какой проницательный юноша! — воскликнул он. — Сразу видно — дивный ум! Но позвольте спросить, милейший, а что у вас есть?
Уэйн нахмурился. В присутствии этого артистичного нарцисса его собственная грубоватая фактура, широкие плечи и стриженные ежиком волосы казались особенно уродливыми. Сама мысль, что такого павлина могут причислить к педагогам, очевидно была оскорблением для него.
— Для таких, как Вы, у нас ничего нет, — отрезал Уэйн, вложив в слова всю возможную презрительность.
Улыбка на лице мужчины не дрогнула, но в его взгляде что-то изменилось — словно терпеливый фокусник, устав от тупости зрителей, решил распилить кого-то взаправду. Щелчок пальцев — и стул под Уэйном с хрустом покосился.
— Скептицизм — преступление против чудес, дитя мое. Он иссушает воображение и калечит фантазию. До добра тебя не доведет, поверь доброму волшебнику.
И представившийся маркизом Шез-ля-д’Ором снова засиял беззаботностью, словно просто поправил галстук нерадивому ученику.
В тишине раздался нервный смешок. Это захихикал Элджер. Он сидел, уткнувшись в парту, и его тоненькие плечи тряслись от сдерживаемого смеха. Его нелепое поведение казалось единственно живой и искренней реакцией на публичное унижение Уэйна. Маркиз повернул голову в его сторону с таким интересом, будто увидел редкий и чрезвычайно курьезный экспонат.
— А вот и душа, не скованная предрассудками! — весело воскликнул он. — Она уже готова к полету! Не правда ли, мой друг?
Элджер поднял голову, и на его напуганном вниманием лице заморгали выпученные глазенки. Он вжался в стул, будто желая стать незаметнее и меньше, но было поздно. Маркиз уже разглядывал его и ахал: