Рас Альгети – Однажды случится рассвет. Книга первая: Сумерки на перекрёстке (страница 11)
Свет фонаря резанул Артура по глазам, и он зажмурился, прикрыв лицо рукой. Когда же снова посмотрел на происходящее, растерялся: словно охотничьи псы на лужайке рыскали сосредоточенные сотрудники полиции. Один из них поднимал опрокинутый вазон с осыпавшимся вереском, другой обшаривал карниз фонарём, третий выписывал в воздухе палкой длинные дуги, показывая кому-то зону осмотра. Ах да, дети… они искали детей. Но каких? Почему?
— Кого вы ищите? — спросил Артур, окончательно оставив попытки самостоятельно разобраться в происходящем.
Но ответ лейтенант дать не успела. Шлёпая по луже, к ним уже мчался шумный и бодрый сержант Гверн. Он заговорил на ходу, не удостоив Артура даже взглядом:
— Лейтенант, по периметру чисто! Ни следов туфелек, ни отпечатков пальчиков — вообще ничего детишеского, — он заметил Артура. — О! Кроме вот этого несовершеннолетнего экспоната.
Сержант приветственно хлопнул Артура по плечу — по тому самому — и Артур втянул воздух сквозь зубы, сдержав крик.
— Ой, прости, дружище, — произнёс Гверн без тени раскаяния и снова повернулся к начальнице. — И, полагаю, он вряд ли представляет опасность для самого себя.
Лейтенант заставила его замолчать одним лишь взглядом.
— Сержант Гверн, — произнесла она властно, — ещё одно слово и опасны станете Вы для себя же.
— Молчу-молчу… — буркнул Гверн с видом отруганного мальчишки и поплёлся прочь.
Артур с недоумением смотрел ему вслед, пытаясь разгадать смысл его слов об этой «опасности». Гверн же просто ушёл, и почти сразу его сапог угодил в треногу под потухшей лампой. Конструкция зашаталась, стеклянный колпак звякнул, а сержант, едва удержавшись на ногах, перевёл свою досаду на сослуживцев, обрушив на них поток такого отборного сквернословия, что у Артура покраснели уши.
— Всё будет хорошо, — голос лейтенанта Хартфорт понизился до заботливого шёпота, каким говорят с ребёнком после плохого сна. — Сотрудники просто побудут здесь, пока ты спишь. Ступай домой. Мы позаботимся о том, чтобы тебя никто не тревожил.
Артуру отчаянно хотелось снова спросить о родителях, получить внятные объяснения, зачем у его дома этот странный караул. Но лейтенант вернулась к своим обязанностям: что-то командовала, за что-то благодарила подчинённых, которые бегло отчитывались о непонятном. До Артура долетали лишь фрагменты вроде «дети», «ищем», «эпсилонцы», и он напряженно вглядывался в лица полицейских, пытаясь уловить связь между этими чужими делами и его домом, но тщетно.
С неба упала капля, следом за ней — вторая и третья. Мелкая дробь дождя по крышам быстро нарастала, обещая превратиться в ливень. Лейтенант Хартфорт, не сказав на прощание ни слова, села в одну из машин, двигатель которой тут же затарахтел. Артур остался один посреди лужайки, где полицейские сворачивали операцию. Вскоре от всего их отряда у ворот осталась лишь скучающая пара патрульных. Фонари погасли, и Артур вдруг ощутил, как сжимается до размеров потерянного ребёнка — никому не нужного и бесполезного. Ёжась от холодной влаги, он потянул воротник пальто повыше и повернулся к дому.
День забора крови неумолимо приближался, и Артур почти не сомневался, что к завтрашнему вечеру те же полицейские снова появятся у его дома. На этот раз не для защиты от мнимых угроз, а чтобы арестовать его — преступника, укрывшего критического дельту. Перед внутренним взором мелькали образы разочарованной лейтенанта Хартфорт и сержанта Гверна, который ехидно процедит: «Я же говорил, что он какой-то мутный».
Артур ещё никого не обманул, но уже ощущал последствия своего выбора. Однако отказ от сдачи крови был равносилен переводу железнодорожной стрелки. И почему-то он не мог позволить событиям катиться по тому пути, где Томаша Йоргенсена уволокут в отстойник лишь за его несвоевременный переход на дельту, случившийся до того, как родители завершат свои спасительные исследования.
Глава 6. Артур.
— Как думаешь, мой уровень в порядке? — тревожился после занятий Элджер.
Артур, опершись на согнутую в локте руку, молча наблюдал за стаей ворон за окном.
— Голова часто кружится, и сплю тревожно… мне кажется, уже точно не бета.
День забора крови выдался на удивление обычным, и занятия пролетели незаметно, так что вскоре основная масса учеников уже отбыла на анализ, и в кабинете ботаники задержались лишь самые боязливые. Артур намеренно не спешил, выжидая, пока толпа в коридоре у медкабинета поредеет. В подставной сдаче крови его, конечно, вряд ли бы уличили, однако вопросов возникло бы немало. Он оглянулся на четвёртую парту у окна: место Томаша пустовало. Сегодня он явился на занятия, но ушёл практически сразу, и уже ходил слух, что он первым из класса сдал анализ.
— Волосы тоже стали выпадать, — не унимался Элджер, — а вот аппетит стал лучше.
Не в силах больше слушать нытьё товарища, Артур взял за единственную ручку портфель и встал.
— Ты куда? — забеспокоился Элджер.
— Мне нужно найти Мэри.
— Ух ты, двое уровня альфа в классе и скоро станут парой!
— Если кто и станет парным, то это ручки на моём портфеле, — усмехнулся Артур, тем не менее немного смутившись.
— Ты не сходишь со мной на анализ? Честно говоря, я немного побаиваюсь…
Артур добродушно улыбнулся.
— Первым симптомом гаммы является учащённое сердцебиение и аритмия, — сказал он напоследок. — Не переживай, Элджи, скоро отпадёт сама необходимость в постоянном контроле крови.
Возможность обдумать сказанное представилась Элджеру уже в одиночестве.
Коридоры Фрейриджа гудели волнением. Даже в Последнем Причале люди меньше переживали за свой уровень, хотя причин у них было явно больше. Грешно судить детей за их благополучие, притом самому являясь альфой, но всё же что-то в этом щепетильном наблюдении за своим здоровьем Артура раздражало. И, скорее всего, то, что для большинства уровень был не столько показателем здоровья, сколько статусом. Обильный поток праны давал человеку немало преимуществ. Он схватывал знания на лету, его тело становилось сильным и выносливым, а разум обретал ясность и остроту. При низком уровне проявлять эти качества было также возможно, но с куда большей затратой времени и сил. Артуру оставалось только гадать, чего стоит Томашу выглядеть для окружающих таким же, каким он был при твёрдой бете в крови.
А вот Мэри фон Этинген выглядела той, что была способна с лёгкостью сиять теми же достоинствами при любом уровне. Красивая, одарённая и добрая, она будто существовала вне царившей в мире несправедливой системы. По крайней мере, так виделось Артуру, украдкой наблюдавшему за ней из-за колонны в центральном холле и ожидавшему, когда, наконец, разбредётся свита её подруг.
Последняя из этих милых болтушек удалилась в медицинский кабинет, щебетнув на прощание сплетню, что анализ сдают для того, чтобы отчислить учеников с наименьшим количеством праны в крови за «несоответствие статусу лицея». Артур о глупости этой байки даже не задумался, поскольку его сердце колотилось и заглушало разум каким-то непривычным и подозрительным ритмом. Он вышел из своего укрытия и неуверенно поплёлся к оставшейся в одиночестве Мэри.
Она стояла, покусывая кончик ручки, и что-то помечала в крохотном блокноте. Артур никогда не думал о девушках в таком ключе — ему было не до того. Но почему-то именно сейчас, глядя на то, как она склонила голову, вся в своей тихой задаче, его осенило с той самой простой и неопровержимой ясностью, которая валит с ног вернее удара кирпичом. Дело было не в красоте или репутации. Артура не волновали такие вещи. Мэри была милой. И обладала таким сортом очарования, от которого у него внутри всё перевернулось и замерло.
Он уже сделал несколько шагов в её направлении, абсолютно не представляя, что скажет, когда окажется рядом — классическая мальчишеская тактика, приводящая в девяти случаях из десяти к полному провалу. И как раз в этот момент Мэри подняла на него глаза. Взгляд у неё был ясный, холодноватый, пронизывающий. А у него — растерянный и виноватый, как будто его только что поймали за рисованием усов на портрете Макдремотта. Артур застыл на полпути с внезапно проснувшимся интересом к лепнине, которую тут же принялся изучать. И чувствовал он себя в этот момент законченным идиотом. Но что поделать, если это чувство было ему куда роднее и привычнее, чем все прочие в нём возникшие.
— Артур? — его имя прозвучало как вежливый, но безличный вопрос. — Ты что-то хотел?
Артур отчаянно надеялся, что она просто проигнорирует его. Но теперь, когда её внимание было приковано к нему, все мысли в голове спутались.