Рас Альгети – Однажды случится рассвет. Книга первая: Сумерки на перекрёстке (страница 7)

Добежав до очередного перекрёстка, он свернул за угол, чтобы отдышаться. Эпсилон? Да, несомненно, это существо было за критической чертой. Мысли путались, сердце колотилось в горле.

Стекающий со лба пот разъедал рассечённую накануне бровь, Артур наспех стирал его рукавом, отчего щипало только сильнее. Едва переведя дыхание, он аккуратно выглянул из-за угла. Никого. Прижавшись к холодной кладке стены, он продолжил жадно глотать воздух. На грудь упала капля крови, за ней — другая. Артур медленно поднял голову и увидел, как сверху, хватаясь по-паучьи за кирпичи, к нему сползало существо, бывшее совсем недавно человеком.

Не успел он и одуматься, как уже был сбит с ног. Пытаясь защититься от когтей и зубов, он изо всех сил вырывался из-под зверствующего… Мутанта? Человека? Понимание происходящего ускользало, в голове — только стремление выжить. Вмазав по кровавой пасти подхваченным с дороги камнем, Артур оттолкнул существо ногой и хотел было подняться, как оно мгновенно набросилось, перевернув его на живот. В плечо тут же вонзились зубы, и Артур крикнул во всё горло. За первым укусом последовал второй и третий, а он всё пытался отползти, впиваясь пальцами в стыки брусчатки.

В глазах начало темнеть, когда перед его лицом возник смело пробившийся сквозь кладку сорняк. "Цветку на клумбе не понять сорняк…" — мелькнуло разрядом у него в голове. Не понять. Томаш был прав: не понять. Как та, с кем он столкнулся на улице, за несколько минут превратилась в то, что сейчас безжалостно его терзало? Больной или мутант? Кто мог сбросить с себя всё человеческое, высвободив нечто безумное не подчиняющееся сознанию? Если быть человеком — действовать на основании своих мыслей, то неспособность к этому лишает живое существо права быть человеком? А что если эта неспособность обратима? В таком случае человек — это лишь состояние разума и не более?

"Человек, человек, человек", — мысленно повторял Артур, пока его спину раздирали. "Человек!" — кричал ему внутренний голос и при звуке выстрела, после которого что-то тяжелое упало поверх него.

— Одним мутантом меньше! — задорно объявил мужской голос.

Артур предпринял попытку повернуться, прежде чем понял, что напавшее на него существо мертво, и труп лежал прямо на нём. С дикими воплями он кое-как выбрался из-под него и, весь в чёрной крови и в разодранной одежде, с ужасом глядел на уродливое тело со стороны.

— Эй, ты в порядке? — послышалось тихо позади одновременно с касанием его плеча.

Артур заорал и отпрянул, как ошпаренный.

— Не трогай его, Виви, у него нежный возраст с нежным моментом разом! — веселился всё тот же бойкий голос. — На вид ему не более шестнадцати, и на нём впервые в жизни верхом сидела женщина!

Всё ещё не придя в себя, Артур, наконец, смог отвести глаза от трупа и оглядеться: прямо над ним стояла стройная девушка в полицейской форме. Темноволосая, задумчивая, спокойная настолько, что выглядела сонной — её лицо больше подошло бы для портрета в сумрачной галерее, чем для службы в полиции. «Ба-бах», — и пуля из её пистолета обожгла щёку Артура. Мираж рассеялся.

— Валтер, чтоб тебя! — выругалась она едва ли не басом. — Почему полицейскую академию закончили мы в один день, а добивать цель научилась только я?!

Избегая лишних движений, чтобы не быть случайно подстреленным, Артур осторожно повернулся в сторону, откуда раздался первый выстрел. Там по-детски раздосадовано взревел тот самый источник радостных до этого возгласов.

— Нет, Виви, это нечестно! — кричал он, размахивая стволом. — Ты же не засчитаешь этого монстра себе только потому, что он дрыгался в предсмертных судорогах?

— Судороги были ещё при жизни, а после моего попадания в голову они прекратились, — развела руками девушка. — Увы, смерть наступила с моей пулей.

Парень подбежал ближе, покружил у трупа, трепля себя за всклокоченную солому на голове, и захныкал.

— Блин, такой эталонный эпсилон! — жаловался он непонятно кому и зачем, а затем подлетел к Артуру и поднял его за грудки жилетки. — Ну хоть ты скажи, ты же чувствовал! Она же умерла после первого, да? Упала такая навзничь, захрипела и испустила дух! После первого же?

Словно игрушку из рук хулигана Артура вырвала девушка.

— Руки убери от него! — гаркнула она. — Это наш вещдок!

Даже неадекватный стрелок поразился такому заявлению. По крайней мере, о том говорила мимика его лица.

— Я, конечно, в твоем подчинении и в случае чего оспаривать не стану, но разве это, — он ткнул пальцем на Артура, — не пострадавший?

— Это, — так же ткнула пальцем на всё ещё недоумевающего Артура девушка, — может, и пострадавший, а вот застрявшие в его теле ногти и зубы — вещдоки.

Опомнившись, Артур стал чесаться, отряхиваться и пытаться с себя смахнуть всё названное вещдоками, но тут же его схватила за шкирку девушка в форме.

— Вивьер Хартфорт, — представилась она. — Лейтенант ОКПУ Восточного отделения полиции Цаусберна. Убедительная просьба сохранять спокойствие и место преступления без изменений.

Выслушав её в относительном спокойствии, Артур снова начал брыкаться.

— Тише, всё в порядке, — чуть мягче сказала девушка и стала снова похожа на музу поэта. — У нас рейд в этом районе, мы услышали твои крики и поспешили на помощь. Мы тебе не навредим. Всё страшное позади.

— Нет, всё страшное впереди! — воскликнул стрелявший. — Ты скоро будешь просто касаться убитых мной монстров и записывать их себе на счёт!

Лейтенант отпустила немного успокоившегося Артура и жестом скомандовала своим подчинённым натянуть сигнальную ленту.

— А я с тобой и не соревнуюсь, — спокойно ответила она, присев рядом с трупом. — Но раз ты ведёшь какой-то там счёт, то моя задача — не дать тебе выйти в нём вперёд меня. Ага?

Парень смотрел на неё так, будто это она была монстром, а не существо с вытекшим мозгом, лежащее на мостовой.

— Ты отвратительный человек, — презрительно заключил он.

Лейтенант Хартфорт, не отрываясь от осмотра тела, задумчиво поправила перчатку.

— Я твой начальник.

— Это синонимы.

— Да, ведь и начальник, и отвратительный человек могут лишить тебя табельного оружия и отстранить от работы. Ты прав.

До сих пор пребывающий в ужасе от произошедшего Артур наблюдал за этой будничной перепалкой и никак не мог взять в толк, каким образом этим двоим удаётся сохранять спокойствие.

— Нет, не можешь, — упирался до последнего парень, пропуская к месту преступления констебля с фотоаппаратом. — Отстранишь меня, и завтра кто-нибудь из твоих подчинённых опять будет слишком медленным, чтобы кого-то спасти.

Вспышка, за ней вторая, третья. Яркий свет съёмки трупа ослепил Артура, и он не сразу сообразил, что его самого уже успели запечатлеть с нескольких ракурсов. Безлюдная несколькими минутами ранее улица словно ожила. Повсюду суетились сотрудники полиции, оперативно фиксируя и анализируя место преступления. Артур щурился, пытаясь улавливать происходящее, но создавалось ощущение, будто мир жил в более высоком ритме, нежели он сам. Земля проваливалась под ватными ногами, а в ушах нарастал звон. Внезапно, Артура стошнило.

Спор двух полицейских тут же прервался.

— Валтер, отведи мальчика в сторону, — скомандовала лейтенант.

Оскорбленный до глубины души парень от возмущения аж побагровел.

— Значит, с убитым мною — моим! — монстром возиться будешь ты, а я возьми да нянчи слабонервного ребёнка?! — в сердцах воскликнул он.

— Именно так. Это приказ. Выполняй.

Сотрясая кулаками воздух и плотно сжав губы, парень молча проклял всё на свете, резко оттолкнул Артура и внезапно перешёл на натянуто официальный тон.

— Валтер Гверн, сержант ОКПУ Восточного отделения полиции Цаусберна. Ваши документы?

Артур недоуменно моргал с приоткрытым ртом.

— Ясно, документов нет, так и запишем в протокол, — монотонно отчеканил сержант Гверн и чуть живее добавил. — Ну а звать-то тебя как?

— О, так это ж сын тех ученых, которым король доверил Эдемит склеить! — вмешался в разговор низкорослый констебль.

Слова "сын", "учёные" и "король" в одном предложении заставили напрячься всех присутствующих разом. Всех, кроме Валтера Гверна.

— Эдемит не твоё чувство собственного достоинства, идиот, его не склеивают, — отодвинул он в сторону коллегу. — Итак, значит, фамилия твоя Иглтон. А имя?

Артур ещё раз глянул на труп, в пасти которого лейтенант пересчитывала пальцами зубы, и его снова стошнило.

— Так и писать? — через плечо кинул Валтер своей начальнице.

Та сбилась со счёта, чертыхнулась и начала заново, а он продолжил свой допрос:

— Ладно, останешься просто мистером Иглтоном. Что ты делал на этой улице вечером? Ты здесь живешь? Шёл к друзьям? Знакома ли тебе нападавшая? Где вы пересеклись? Чем ты спровоцировал покушение? Сказала ли она тебе что-то до или во время нападения?

Но Артур молчал. Шокированный, он плотно схватился за голову, медленно присел на корточки и уставился в землю. Казалось, будто он вообще не слышал вопросов. Сержант Гверн отвлёкся от блокнота, утомлённо посмотрел на него и небрежно отчитался:

— У меня всё.

— Как всё? Он же ничего не ответил, — возмутилась лейтенант.

— Он сын этих Иглтонов. Это самое важное, что мы должны донести комиссару Фалгару.

Бросив труп, лейтенант Хартфорт привстала и подошла к Артуру.

— Придётся повозиться тут немного с нами, — сказала она, как бы извиняясь, — постарайся больше не смотреть в ту сторону.