Рас Альгети – Однажды случится рассвет. Книга первая: Сумерки на перекрёстке (страница 6)
Не успел он и договорить, как раздался смех и эхом прокатился по кабинету.
— Прости, прости, — отмахнулся Томаш. — Просто очень забавно слышать что-то о ненависти к Эдемиту из уст человека, которому неведом уровень ниже альфы. Ты сейчас похож на избалованного ребёнка, который осуждает родителей за то, что они недостаточно хороши для него.
Издевательский тон Томаша был очень хорошо знаком Артуру по стычкам с одноклассниками. Подсознательно он занял оборонительную позицию, а потому оробел и смолк.
— Эдемит — важнейшее условие для жизни человека, основополагающая его существования, — продолжал Томаш. — А ты говоришь о нём, как о чём-то ненужном. Ну так пусть и солнце погаснет!
— Солнце не убивает, если его недостаточно… — едва слышно ответил Артур.
— Чего?
Стыдно, страшно и по-настоящему сложно далось Артуру поднять глаза при таком давлении, но несколькими минутами ранее при разговоре с мистером Хуммелем ему посчастливилось понять, что свобода от Эдемита не глупость, а самый настоящий верно заданный вектор мышления.
— Солнце не убивает нас, если мы находимся в тени! — крикнул он, глядя прямо на Томаша.
Тот с раздражением цокнул.
— Скажи это каждому не взошедшему урожаю, каждому бутону, что не стал цветком, каждой погибшей твари без этого естественного для тебя явления, Артур.
— Это…
— Дай угадаю: другое? Нет, Артур, это то же самое. Как цветку на клумбе не понять сорняк, который пробивается сквозь асфальт, так и тебе, сыну учёных, альфе от рождения, никогда не понять, что чувствуют люди с низким уровнем.
Артур уставился в место, где только что стоял Томаш. Тот же, ещё раз извинившись перед преподавателем, поспешил уйти.
— Успокоились оба, — остановил мистер Хуммель. — Вы забыли, зачем мы здесь собрались? У нас всё ещё одна цель, мы всё ещё хотим, чтобы люди с критическим уровнем праны имели шансы на жизнь.
— Это было моей ошибкой — доверить свою тайну кому-то, кроме Вас, — дерзнул Томаш. — Лучше я сам себя раздеру ногтями в отстойнике, чем позволю этому тщеславному сказочнику великодушно мне помогать.
Мистер Хуммель набрал в лёгкие побольше воздуха и медленно выдохнул.
— Возможно, ты и правда хочешь задрать себя до смерти. Допустим даже, что ты не гнушаешься порвать до этого кого-то постороннего, кому не посчастливится оказаться рядом с тобой в момент перехода на эпсилон. Смею даже предположить, что ты не думаешь о своих родителях, которым сейчас наверняка не проще твоего скрывать состояние своего уровня. Но, насколько мне ведомо, ты старший сын в семье. Помимо тебя у твоих родителей есть дочь. Напомни, сколько ей?
Томаш с силой сжал кулак. Словно пришпоренный собственной беспомощностью, он вернулся к столу и поглядел на Артура сверху вниз.
— В то время как остальные презирали тебя и твою семью за неудачи, я тихо радовался надежде, которую твои родители мне подарили, — вернув самообладание, сказал он. — У тысяч людей появилось завтра, которое может наступить. И пусть не каждый из них доживёт до того дня, когда Эдемит вновь сможет сиять миру свободной праной, сегодня они видят смысл жить дальше. Потому, прошу тебя, не говори перед умирающим от жажды, что вода невкусная. Не обесценивай этот камень.
Сидевший доселе на стуле Артур, наконец, встал в полный рост и оказался выше Томаша на пару деймов. Не осмеливаясь даже глядеть ему прямо в глаза, он протянул руку. Томаш ответил тем же.
В тот день они не давали друг другу обещаний. Они знали, что у них нет выбора иного, кроме как довериться друг другу.
Глава 4. Артур.
Коптящие трубы заводов застилали столбами дыма небо. Тусклое солнце догорало над покрытыми сажей крышами домов. Чем дальше от центра, тем реже встречались глазастые авто и кэбы, тем ниже уровнем выглядели прохожие, тем примитивнее становились их разговоры. Стоящие на пересечении улиц женщины судачили о подорожании продуктов, спешащие со смены работяги — о вкалывании за гроши и минимум праны. Кризис в районе Последнего Причала не был чем-то, с чем всячески требовалось бороться лучшим умам Эйхленда. Он являлся тем, с чем приходилось уживаться. Вот старушка с явным уровнем дельта тщетно пытается спрятать выступающие тёмные вены, а вот визуально здоровая девушка закрывает ставни опустевшей продуктовой лавки.
После занятий Артур забрёл в Последний Причал неслучайно. Люди с уровнем ниже, чем бета, — кто они? Работники литейных, кузнечных и металлургических заводов, их измождённые тяжёлым бытом жёны и тощие чумазые дети — весь Последний Причал жил на грани. Этот район был трюмом прекрасного парохода под названием «Цаусберн». Его жители не были одержимы показателями своей крови, они просто выполняли сложную и необходимую для процветания столицы работу.
Головой Артур понимал, что каждый из них мог бы иметь шанс на куда более качественную и продолжительную жизнь, если бы не был вынужден искать необходимый минимум праны для того, чтобы просто сохранить рассудок и тело. Воссозданный его родителями Эдемит — вот что действительно могло помочь им. Но каковы их шансы дотянуть до того дня, когда эксперимент принесёт свои плоды? И что будет с теми, кто, не дождавшись, перейдёт на эпсилон?
Трагическая история Шиарата казалась Артуру ответом на этот вопрос. Оказавшиеся в беде не нужны безбедным. Так что отказать в помощи Томашу в сложившейся ситуации означало бы примирение Артура с миром, где твёрдая порода Эдемит выбирает, кто достоин жизни, а кто нет. А Артур был не согласен.
Прогулка по Последнему Причалу должна была приблизить его к тем, чьё право на жизнь он доселе защищал вслепую, но лязг молотов, шум моторов, запах дыма и гари превратили её в сплошное испытание. Угольная пыль саднила горло. Артур приложил к лицу платок и ускорил шаг. Он уже почти было перешёл на бег, когда столкнулся плечом с женщиной. Серое тряпьё скрывало почти всё её лицо. Должно быть, росчерки капилляров наподобие тех, что чернели на шее Томаша, уродовали её облик. Вежливо извинившись, Артур поспешил свернуть на узкую улочку, дабы сократить путь домой.
Шум постепенно стихал, дым рассеивался, и он позволил себе сбавить ход. Чем дальше вглубь квартала, тем замысловатее вились паутины улочек. Редко встретившийся прохожий не поднимал головы, отчего Артуру делалось не по себе. Когда на развилке перед ним возникла часовая башня, он понял, что впервые находится так далеко от дома ещё и в такой поздний час. Площадь вокруг пустовала, а посредь неё кишели вороны у высохшего фонтана. Артур подошёл ближе, и стая взмыла вверх перед его лицом. Он защурился и поднял глаза в бежевое от дыма закатное небо, как вдруг ощутил скользящее по спине касание. Холодное, быстрое, оно заставило Артура мгновенно обернуться, но сзади никого не оказалось. Собственный испуг насмешил Артура, и он продолжил свой путь по левой от башни улице. Ставни первых этажей на ней были затворены, все лавки закрыты, а дома заперты.
Артур шёл медленно, настороженно, внимательно оглядывая всё вокруг, когда до него стало доходить, что он, похоже, заблудился. Конечно, разумнее было бы вернуться на главную улицу. Однако ему не переставало мерещиться, что если свернуть налево, то где-то неподалёку должен быть мост, ведущий в более благополучные районы Цаусберна. Дойдя до перекрёстка, он услышал кошачий вопль и не смог так просто продолжить свой путь, когда крик сменился жалобным мяуканьем. Прислушиваясь, Артур шёл на звуки, а когда кот замолкал, тихо приговаривал «кис-кис», чтобы продолжать ориентироваться.
Так он добрёл до арки, ведущей во внутренний двор. Калитка была приоткрыта и немного поскрипывала на ветру. Артур снова позвал кота. В ответ — ни звука. Тогда он осторожно переступил порог и вошёл внутрь, продолжая неуверенно звать животное. Вместо мяуканья он услышал всхлипы и чавканье, а когда осмотрелся, увидел, как у самой дальней стены, прямо под крыльцом, содрогалась серая бесформенная куча тряпок.
Оцепенев, он осознал, что куча тряпья — ничто иное, как женщина, с которой он столкнулся несколькими минутами ранее на главной улице. Сидя на коленях и ссутулившись, та поедала ещё живого кота. Ноги налились свинцом, дыхание сбилось. Артур боялся пошевелиться, чтобы не привлечь к себе внимание. Раздался хруст, а за ним — придавленный писк — последний звук покидающей тело жизни. Артур сделал осторожный шаг назад, и в этот же момент на него уставилась окровавленная рожа. С клоками слипшейся на губах шерсти она продолжала жевать растерзанную плоть.
Что есть силы, Артур рванул прочь со двора, туда — влево по перекрестку, или всё же прямо — он уже не понимал. Просто нёсся со всей мочи, слабо ощущая под собой опору. Сначала он слышал позади рёв и рычание преследующего его существа, но, чем глубже в дебри улиц он забегал, тем отдалённее становились эти звуки, а после они и вовсе стихли. Лёгкие горели, ноги перестали подчиняться.