Рас Альгети – Однажды случится рассвет. Книга первая: Сумерки на перекрёстке (страница 4)

Она посмотрела на сына, и в её голосе вдруг проступило что-то детское, почти нежное:

— Золотое свечение в вековалых снегах столицы Аст, что растрачивало себя в служении человеку!

— Красивая сказка, — не унимался Артур.

Мать не обиделась.

— Была. На мой век выпал и конец эпохи Великих Скал. Священный камень, который являлся символом бессмертия, был разрушен. Прочнейшая в мире порода превратилась даже не в пыль — в ничто. Все владеющие знанием асканцы убиты, их писания — повержены в прах. С тех пор людям приходится выживать.

Артуру отчаянно захотелось крикнуть: «А если люди могут жить без праны?» Но он тут же представил, во что превратятся его драгоценные мифы под холодным научным взглядом, и промолчал. Мать явно уловила этот приглушённый порыв, но продолжила:

— И вот появляется шанс, нет, даже не шанс — надежда, что Эдемит подлежит воссозданию. К сожалению, люди слишком ограничены, слишком мелочны, чтобы понять, чего им должно стоить возрождение ни больше ни меньше — бога, который даст им свободную жизнь.

Артур нахмурился и затряс головой.

— Свободную от чего, мам? — возмущённо спросил он.

— От воли и возможности асур, — твёрдо ответила мать и жестом пригласила за собой в кабинет.

Письменный стол в нём был хорошей иллюстрацией к отсутствию свободного времени у супругов Иглтон. Десятки книг от пособий по алхимии до биологических справок, от географических справочников до математических таблиц — всё это лишь для того, чтобы вывести формулу.

— Наука разбила мои детские грёзы. Зато теперь я знаю, что на самом деле цвет эдемитового свечения был голубым. Как только кровь асур откроет нам свои тайны, мы закрепим результаты наших опытов и создадим синтетический Эдемит. Мир забудет о том, что значит эпсилон. Люди перестанут терять человеческий облик и погибать без праны.

Растущий среди населения уровень эпсилон действительно являлся наиболее острой проблемой Эйхленда. Во времена, когда скалы Эдемита свободно излучали сияние с территории Асканы, Эйхленд находился на достаточном для нормальной жизни расстоянии, чтобы получать прану непосредственно из источника её происхождения. Тогда асуры работали лишь на перераспределение хаотического излучения, в среднем удерживая здоровье населения на уровне бета. Эдемит был благосклонен к эйхлендцам, чего не скажешь о жителях Шиарата.

Все размышления Артура об Эдемите, как о спасении, разбивались об историю этой страны. Располагающийся южнее Эйхленда древнейший город Каа-Сабур, столица просторного Шиарата, доживал свои последние дни ещё на закате эпохи Великих Скал. Жители его искали убежище в сердце страны, чтобы получить хотя бы жалкие греи излучаемой в далёкой северной Аскане праны. К тому моменту почти всё население Шиарата пало в мучительном забытьи эпсилона, а выжившие в состоянии дельта были вынуждены покидать родные земли. Мощи Эдемитовых скал не хватало для того, чтобы обеспечить праной людей находящихся на другом конце света. А страны, которым праны было достаточно, не смогли уберечь от вымирания целую нацию.

— А как же жители Шиарата? — резонно уточнил Артур. — Разве они не погибли в эпоху Великих Скал? И всё почему? Потому что им выпала участь жить слишком далеко от Асканы?

Мать оперлась на стол.

— Шиаратцам просто не повезло жить на юге, — самодовольно парировала она. — Эйхленд сделал всё, что было в его силах, и приютил на своих территориях немало беженцев.

Глаза Артура расширились от возмущения.

— То есть твой свободный от воли асур мир был миром, полным зависимости от тех, кому чуть больше повезло с расположением, так? — в недоумении воскликнул он.

То ли от разочарования, то ли от усталости его мать вздохнула и покачала головой.

— Этот мир всегда будет зависеть от чего-то, — пояснила она. — Будь то асуры или Эдемит, будь то политики или ресурсы — всё, что даёт людям покой и уверенность в завтрашнем дне, — всё это делает человека зависимым. И задача человека не состоит в том, чтобы стать безгранично свободным, его главная цель — развиваться, открывать новое, передавать свои знания следующему поколению. Его задача — жить. И чем безопаснее его существование, тем более оправдана его зависимость.

Подойдя ближе, мать коснулась щеки Артура и осторожно провела по ране на его брови.

— Они обижают тебя, потому что они слабее, — тихо и нежно произнесла она. — Они не понимают, что эти временные неудобства — благословение, а не кара, потому ищут виноватых. Но Эдемит позволит каждому из них быть здоровым, как ты, и забыть о том, что в следующем месяце им может не хватить праны, понимаешь?

— Не уверен, — грустно ответил Артур и, убрав руку матери с лица, отправился к себе в комнату.

Глава 3. Артур.

Уровень праны в крови — это доля насыщенного праной гемоглобина относительно общего гемоглобина в крови. Современной наукой признано, что поддержание гомеостаза у человека обусловлено наличием внешнего источника праны.

Существует несколько уровней насыщения крови праной: альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон, где альфа — высокий уровень насыщения артериальной крови праной, бета — умеренно-положительный, гамма — средний, а дельта — низкий.

Опустившийся ниже дельты уровень является невосполнимым и называется эпсилоном.

— из курса биологии для старших классов лицея Фрейридж.

Всю ночь Артуру мерещился Уэйн Уотерс, который мучил запертую в клетке птицу Феникс. Сны эти были настолько назойливыми, настолько раздражающими, что по пробуждении Артур не отказал себе в смелости обозвать фантом Уэйна недоразвитым переростком. От этого ему сделалось так приятно, что в реальности, встретив перед занятиями в сквере настоящего Уэйна, он хотел пройти мимо с гордо поднятым носом. Однако жизнь была явно менее приятной штукой, чем нега мечтаний, и в ней за недооцененную близость врага Артур поплатился подножкой прямо у крыльца лицея. А за произнесенного шёпотом "недоразвитого переростка" ещё и подзатыльник отхватил перед целой толпой.

Вернувшись с небес на землю, Артур молча отсидел занятия. Вокруг него продолжали звучать колкие шутки, нелепые истории Элджера, любезные обращения заискивающих по воле директора учителей, но сам Артур думал лишь о голубом сиянии Эдемита в снегах Асканы и о том, как нечто настолько прекрасное может своим отсутствием выедать из людей жизнь до эпсилона. После занятий он отправился в кабинет истории по личной просьбе мистера Хуммеля, которого он хоть и сторонился в силу излишнего внимания к личным проблемам, но уважал как взрослого. Глубоко внутри Артур понимал: его трогала искренняя забота учителя. Но признаваться в этом он не хотел — по его мнению, все, кто считал прану благом, видели в нём лишь сына учёных, призванных спасти мир.

Прошло несколько полных стеснения минут перед тем, как Артур осмелился постучать в дверь кабинета.

— Да, входите, — послышалось изнутри.

Артур молча вошёл и остался стоять у порога. Мистер Хуммель тряхнул головой и засуетился, двигая стул и приглашая присесть с ним. Чрезмерно вежливое обращение со стороны педагогов не было чем-то непривычным для Артура, но даже при этом ситуация казалась ему странной. Настороженный, он всё же подошёл ближе.

— Прости, мне стоило налить чай или кофе, — виновато улыбнулся преподаватель. — Что ты больше любишь? Я сейчас попрошу миссис Кантуэлл из приёмной, она нас угостит.

Артур, слегка помедлив, сел и хотел было сказать, что вовсе необязательно перед ним так выслуживаться, да вот только не набрался вовремя решимости: мистер Хуммель уже выскочил в коридор.

Сложив руки на колени, Артур огляделся. Кабинет истории был пуст и тих настолько, что он поневоле осторожнее и тише дышал. Сдерживая природное любопытство, Артур заставлял себя отводить взгляд от учительских бумаг. Он уже почти одолел искушение, когда внезапно среди вороха исторических материалов его взгляд выхватил изображение Феникса.

На столе, зажатый между массивным бестиарием и тушницей, покоился измятый лист в бурых пятнах крови. Вывернув шею так, чтобы было удобнее читать, Артур пробежался по нему глазами и не понял ни слова: текст был написан на незнакомом ему языке. Строки обрамляли изображение пеликана, пронзающего клювом свою грудь и вскармливающего птенцов собственной кровью. Ниже струи крови превращались в пламя, и пеликан разгорался Фениксом. Артур нахмурился. Без написанного смысл изображения ускользал от него. Оглядевшись, он достал из портфеля блокнот и перенёс в него рисунок и каждую начертанную на листе закорючку.

За дверью послышались шаги, и он поспешил сесть обратно. Не прошло и десяти минут, как мистер Хуммель вернулся в кабинет с двумя чашками горячего чая и, торопливо свернув тот самый листок, убрал его в ящик. В кабинете вновь повисла тишина, на сей раз неловкая.

— Что ж, спасибо, что не забыл о моей просьбе, — откашлявшись, начал мистер Хуммель, и Артур от стеснения уткнулся взглядом в кружку. — Сегодня обошлось без проблем?

Ответа на вопрос не последовало, и юноша стал нервно перебирать пальцы под столом. Мистер Хуммель сделал глоток, поглядывая на него украдкой, и вздохнул.

— Да, не с того я, пожалуй, начал наш разговор, но…

— Всё в порядке, — внезапно перебил Артур. — Если Вы о том, что было вчера, то уже всё в порядке.