Рамиль Латыпов – Сатурн-80 (страница 2)

Он резко высыпал его в загрузочный люк.

– Ты в порядке? – спросил Джесси.

– Да. Просто… показалось.

Они начали монотонную работу. Загрузка, добавление основного фарша, специй, включение миксера. Чан №7 ожил, загудел низко, мощно. Но гул был не ровным. В нём проскальзывали какие-то высокие, почти звуковые нотки, похожие на скрип. Ронан посмотрел на панель управления. Датчики показывали норму. Стрелки вибрировали.

– Глючит что-то, – пробормотал он.

– Всё глючит, Рон. Весь этот железный хлам скоро рассыплется, а мы вместе с ним, – философски заметил Джесси.

Через пару часов к ним подошёл Стив, протирая руки тряпкой.

– Слышали? Гаррисону позвонили. Говорят, из-за этого тумана могут закрыть въезды на трассе. Кто не явился к началу смены – тем сегодня въезд заказан.

– Значит, мы тут одни? – спросил Джесси.

– Не совсем. Дневные ещё не все уехали, но ночью – да. Классика. Заперты с сосисками, – усмехнулся Стив. – Я пойду, мне надо на линию сосисок. Там, говорят, косяк – они стали какие-то… ребристые. Будто лица на них.

Он ушёл. Ронан посмотрел на конвейер, уносивший готовый продукт из их чана. Сосиски, проплывавшие в свете ламп, и вправду имели странную, неровную текстуру. Словно на них отпечатались… нет, не лица. Тени лиц. Искажённые, как в кривом зеркале.

Он потёр переносицу. Усталость. Слишком много лет в этом гуле. Слишком много теней после Вьетнама. Они теперь лезли отовсюду.

Внезапно свет во всём цехе дрогнул. Не выключился, а именно дрогнул – потускнел на долю секунды, будто кто-то монструозный моргнул. Одновременно гул оборудования на миг сменился на иной звук – глубокий, пульсирующий стон, идущий отовсюду и из ниоткуда. От стен, от пола, от самих котлов.

Все в цехе замерли. На пару секунд воцарилась почти тишина, нарушаемая лишь шипением пара.

– Что это было, чёрт возьми? – прошептал Джесси.

– Старая проводка, – громко, через весь цех, произнёс голос Гаррисона. Он стоял на своём посту, абсолютно неподвижный. – Игра генератора. Ничего страшного. Продолжайте работу.

Но его лицо в тусклом свете казалось ещё бледнее обычного. А глаза за стёклами очков были широко раскрыты. Не от страха. Скорее, от… ожидания.

Ронан повернулся обратно к Чану №7. Поверхность стали под его рукой была уже не холодной. Она была тёплой. Почти живой.

Сирена пробила десять часов вечера. Смена только началась.

ГЛАВА 2: НОВОЕ СЫРЬЁ

Странный стон, прокатившийся по цеху, стих так же внезапно, как и возник. Но тишина, которая за ним последовала, была обманчивой. Это была не тишина покоя, а тишина затаившегося зверя. Гул оборудования вернулся, но теперь в нём явно читалась фальшивая нота – прерывистая, неровная, будто «Сатурн» пытался откашляться от чего-то инородного.

– Старая проводка, – повторил про себя Ронан, не веря ни единому слову. Он знал звук короткого замыкания, лопнувшего трансформатора. Это был не тот звук. Тот звук был… внутренним. Будто скелет здания на миг потянулся, скрипя костями.

Джесси вытер лоб тыльной стороной руки, оставив жирную полосу.

– Чёрт, Рон. Мне аж в ушах зазвенело. Ты слышал? Это же не…

– Не было ничего, – резко оборвал его Ронан, бросая взгляд на Гаррисона. Начальник смены стоял всё так же неподвижно, уставившись в пространство перед собой, но теперь он что-то шептал. Беззвучно, одними губами. Как монах, читающий псалом.

– Ладно, ладно, – сдался Джесси. – Старая проводка. Я уже люблю эту старую проводку как родную. Лучше бы они на новое сырьё потратились.

Он кивнул на почти пустую тележку с бочками. Осталась последняя, самая большая. Маркировка на ней отличалась: вместо «81-СЛ» было выбито «81-ОМЕГА». И знак «Температурный режим» был перечёркнут жирным красным крестом. Внизу мелким шрифтом на английском, явно добавленным уже здесь: «Использовать в последнюю очередь. Полная загрузка в приемник-активатор (Чан 7)».

– «Омега», – прочитал Джесси. – Значит, конец. Надеюсь, конец смены, а не чему похуже.

– Давай быстрее, – сказал Ронан, чувствуя беспричинную, зудящую тревогу. Ему хотелось поскорее избавиться от этого «спецгруза», закончить процедуру и забыть. Он вонзил лом в замок. Механизм, обычно поддававшийся с сухим щелчком, на этот раз сопротивлялся. Металл скрипел, будто не желая отпускать содержимое.

Сверху, с гулкого металлического балкона, донёсся голос Бориса. Массивный эмигрант прислонился к перилам, наблюдая за ними. Его лицо было мрачнее обычного.

– Сигер, – его низкий голос пробил шум цеха. – Ты… чувствуешь?

Вопрос был странный. Ронан посмотрел на него.

– Что?

– Запах, – просто сказал Борис. – Новый. Не мясо. Не химия. Как… мокрый камень. И пустота. Как в штольне, где давно никто не был.

Ронан непроизвольным движением втянул воздух носом. Сквозь привычную вонь жира и крови пробивался едва уловимый, холодный шлейф. Именно такой, как описал Борис. Запах глубокой земли, вечной мерзлоты и чего-то древнего, что лучше бы никогда не видело солнца.

– От этой дряни, – кивнул он на бочку. – Закончим – и проветрим.

Он с силой надавил на лом. Замок с треском поддался. Крышка отскочила, упав на металлический пол с оглушительным грохотом, который на миг заглушил даже гул цеха.

Оба заглянули внутрь.

Там не было порошка.

Там лежала субстанция. Плотная, студенистая, цвета запёкшейся крови, смешанной с серым илом. Она не была полностью твёрдой, но и не текла. И она пульсировала. Медленно, лениво, как спящее чудовище под тонкой плёнкой. На поверхности лопались и снова смыкались пузыри размером с кулак, выпуская струйки того самого ледяного воздуха с запахом пустоты.

– Матерь Божья, – выдохнул Джесси, отшатнувшись. – Что это?

Ронан не знал. Его военный опыт подсказывал одно: это похоже на химическое оружие. На какую-то биологическую дичь. Но в глубине души, в том самом месте, что оцепенело в джунглях при виде необъяснимого, шевельнулось другое, более примитивное знание. Это было неправильно. Это не было ни живым, ни мёртвым в привычном смысле. Это было иное.

Из репродуктора снова послышались обрывки новостей, теперь с усилившимися помехами:

«…советское правительство отвергает обвинения… учёные отмечают аномально… шшш… в районах вечной мерзлоты… кшш… возможные бактериологические… шшш…»

– Слышишь? – прошептал Джесси. – Вечная мерзлота. Борис был прав. Это оттуда. Что они нам подсунули?

«Повышает выход продукции на пятнадцать процентов». Слова Гаррисона прозвучали в голове Ронана леденящей насмешкой.

В этот момент к ним подошёл Мистер Гаррисон. Его шаги были чёткими, механическими. Он заглянул в бочку, и на его обычно бесстрастном лице появилось выражение, от которого у Ронана похолодело внутри. Это был голод. Чистый, ненасытный, почти религиозный восторг.

– «Омега», – произнёс он с благоговением. – Ключевой компонент. Его ждали. – Он посмотрел на них. – Загрузить в Чан Семь. Всю партию. Немедленно.

– Мистер Гаррисон, – начал Ронан, стараясь говорить максимально нейтрально. – Вещество не соответствует описанию. Оно… активное. Нужно вызвать контроль качества, лаборантов…

– Нет времени, – отрезал Гаррисон. Его глаза за очками сверкнули. – Процесс уже запущен. Задержка приведёт к сбою в системе. К неоптимальным потерям. Загружайте. Это приказ.

Он повернулся и ушёл к своему посту, оставив их наедине с пульсирующей массой.

– Что делаем, Рон? – в голосе Джесси звучала паника.

Ронан смотрел на студень. Он думал о выговоре, о лишении премии, о возможном увольнении. В Гритти без работы с его анкетой – верная смерть. Медленная, отчаянием и выпивкой.

– Делаем, как говорят, – тихо сказал он. – Но осторожно. Очень осторожно.

Они вдвоём, с помощью лебёдки, установленной над загрузочным люком, начали поднимать бочку. Субстанция внутри колыхалась, прилипая к стенкам, оставляя слизистые, тянущиеся следы. Когда бочка накренилась над тёмным отверстием чана, из неё выплеснулся кусок массы размером с мяч. Он шлёпнулся на край люка и… пополз. Медленно, целенаправленно, в сторону ближайшей тёплой трубы с паром.

Джесси ахнул. Ронан, не думая, ударил совком по слизистой массе. Она разбрызгалась, но не исчезла. Мелкие капли зашевелились, пытаясь слиться обратно. Одна попала на его перчатку. Материал сразу зашипел, начал темнеть и растворяться. Ронан с криком стряхнул её. Капля упала на пол и исчезла в щели между металлическими плитами.

– Чёртово дерьмо! – выругался Джесси, окончательно побледнев.

– Всё! Всё туда! – скомандовал Ронан.

Они опрокинули бочку. Студенистая масса с глухим хлюпающим звуком вывалилась в нутро Чана №7. Звук был ужасающим – не тяжёлого падения, а мягкого, влажного поглощения.

Лебёдка выключилась. Они стояли, слушая. Сначала ничего. Потом чан начал гудеть. Не привычным рабочим гулом, а нарастающим, вибрирующим воем, будто внутри завели гигантскую циркулярную пилу. Стены бака задрожали. Стрелки на контрольной панели заплясали, зашкаливая, потом упали на ноль. Индикаторы погасли.

– Оно его съело, – прошептал Джесси. – Чёрт, Рон, оно сожрало начинку чана!

Ронан бросился к панели, пытаясь нажать аварийный стоп. Кнопка не поддавалась, будто вросла в корпус. Он ударил по ней кулаком. Ничего.

Гул внезапно прекратился. Наступила тишина. Глубокая, звенящая, противоестественная для «Сатурна».

И из загрузочного люка повалил туман.