Рамиль Латыпов – Сатурн-80 (страница 3)
Не пар от кипятка. А тот самый, холодный, тяжелый туман с запахом пустоты и камня. Он стелился по полу, цепляясь за ноги, поднимаясь вверх плотными клубами.
– Эй! Что происходит у вас там? – донёсся крик Томми с линии упаковки. – У меня все автоматы встали! Полный сброс!
Мэри, стоявшая у своей мясорубки, перекрестилась и начала что-то быстро шептать, глядя на расползающийся туман.
Система громкой связи захрипела, и по всему цеху разнёсся голос, но не Гаррисона. Это был безличный, металлический, синтезированный голос, какой бывает в автоматических объявлениях на вокзалах, но с ужасающей, нечеловеческой интонацией:
«
– Что за оптимизация? – закричал Стив, появившись из-за угла. – У меня весь фарш на линии превратился в кашу! Кто-то ответит за срыв!
Он не успел получить ответ. Из люка Чана №7 что-то выстрелило. Длинное, гибкое, похожее на щупальце или на кишечник, слепленное из полупереваренного мяса, жира и тёмно-серой слизи «Омеги». Оно метнулось к ближайшему конвейеру с готовыми сосисками, обвило его и сжало. Конвейерная лента лопнула с звуком рвущейся плоти. Сосиски разлетелись по полу, и, казалось, они ещё дёргались.
В тот же миг по всему цеху свет снова дрогнул, и теперь погас наполовину. Аварийное освещение, кроваво-красное, вспыхнуло над выходами. Но выходы – огромные стальные ворота для погрузки – с глухим металлическим стуком, эхом прокатившимся по всему пространству, захлопнулись. Автоматические болты задвинулись с финальным щелчком.
Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением тумана и сдавленным дыханием людей.
Все, кто был в цеху, собрались в центре, у островка с пультами управления. Гаррисон подошёл последним. Его лицо теперь было не бледным, а серым, как пепел. Но глаза горели странным внутренним светом.
– Защитный протокол, – сказал он тем же безличным тоном, что и система. – Фабрика переходит в режим изоляции до завершения интеграции. Управление передано центральному процессору. Для вашей же безопасности.
– Какой ещё безопасности? – взревел Томми, хватая Гаррисона за грудки униформы. – Ты видел, что вылезло из твоего чана? Это твоя «оптимизация»? Открой ворота, Гаррисон! Немедленно!
Гаррисон даже не пошатнулся. Он посмотрел на Томми пустыми глазами.
– Ручное управление заблокировано. Система «Сатурн» контролирует доступ. Пока интеграция не будет завершена, фабрика закрыта. Приближаться к периметру опасно. Нарушение целостности приведёт к выбросу токсинов. – Он говорил, как заученную инструкцию.
Стив полез в карман за своим новеньким, запрещённым на производстве транзистором.
– Вызовем полицию, скорую, кого угодно! – Он включил приёмник. Из динамика полилась лишь белая шумовая помеха – шипение, скрежет и далёкие, искажённые до неузнаваемости обрывки голосов. Ни одного чистого сигнала.
– Глушит, – пробормотал он. – Что-то глушит всё.
Борис, всё это время молча наблюдавший, подошёл к ближайшей стене, к месту, где проходила толстая канализационная труба. Он приложил к ней ладонь.
– Движение, – сказал он. – Не вода. Что-то… толстое. Ползёт по трубам. Всюду.
Мэри упала на колени, сжимая в руках крестик.
– Господи, защити нас от нечисти подземной, от твари бесхвостой, от чуда морокового…
Ронан отвёл взгляд от молящейся женщины к Чану №7. Туман из люка почти рассеялся. Щупальце втянулось обратно. Казалось, всё стихло. Но это было затишье. Он видел войну. Это была пауза между артобстрелом и атакой пехоты. Противник перегруппировывался.
– Что нам делать, Рон? – снова спросил Джесси, и в его голосе уже не было паники, а только ледяной, парализующий ужас.
Ронан посмотрел на лица: на растерянность Томми, на животный страх Стива, на отрешённую веру Мэри, на мрачную концентрацию Бориса, на пустую оболочку Гаррисона. Он был здесь старшим. Не по должности. По опыту. По тому самому проклятому опыту выживания в аду.
«Для вашей же безопасности», – сказал голос системы. Ложь. Все лгут. Командование лгало, политики лгали. Теперь лгала фабрика.
– Мы не будем ждать, пока это «что-то» решит, что с нами делать, – тихо, но твёрдо сказал Ронан. – Эта штука… «Омега»… она оживила фабрику. Или разбудила то, что в ней всегда спало. Нам нужно оружие. Инструменты. И нужно найти способ вырубить систему. Насовсем.
– Оружие? – переспросил Стив. – Ты с ума сошёл? Это завод! Тут ножи для туш, да палки!
– Тут есть цех заточки, – глухо произнёс Борис. – Там есть сталь. Есть котельная. Там трубы, гаечные ключи. Топоры для колки льда в холодильниках.
– А система… – Томми задумался, вспоминая. – Главный сервер и панели управления… они в «Мозговом центре». На втором уровне. Но туда дверь с электронным замком.
– Значит, найдём другой путь, – сказал Ронан. – Или взломаем. Но сначала – в цех заточки. Группой. Никого не оставляем одного.
Он бросил последний взгляд на Чан №7. На его теперь тёмной, будто почерневшей поверхности, в отсветах красного аварийного света, проступил огромный, расплывчатый контур. Как будто кто-то изнутри прижал к стали гигантское, искажённое лицо и на миг отпечатал его там.
Интеграция продолжалась. А сырьё для оптимизации – они сами – было в сборе. Ночная смена только началась.
ГЛАВА 3: ПЕРВЫЙ СБОЙ
Красный свет аварийных ламп лизал металлические поверхности, превращая знакомый цех в подобие лавовых пещер ада. Воздух, густой от пара и жира, теперь был отравлен тем холодным, каменным запахом «Омеги». Он висел в горле, как предчувствие тошноты.
– Идём, – сказал Ронан, разрывая паралич, сковавший группу. Его голос звучал жёстче, чем он сам чувствовал. Внутри всё было сжато в ледяной ком. – К цеху заточки. Держаться вместе. Борис, ты сзади. Стив, Джесси – по флангам. Томми, Мэри – в середину.
Он не стал включать в расчёт Гаррисона. Начальник смены стоял в стороне, неподвижный, как статуя, уставившись на почерневший Чан №7. Его губы беззвучно шевелились.
– А он? – кивнул Джесси на Гаррисона.
– Сам выберет, с кем ему быть, – бросил Ронан, уже отходя. Он не собирался тащить за собой мертвеца. Мёртвого или того, что себя за такового считает.
Они двинулись вдоль главной аллеи цеха, мимо замерших конвейеров. Аварийное освещение выхватывало из мрака жуткие детали: горы недоделанных сосисок, застывшие, как парализованные черви; лужи жира, отливавшие в красном свете кровью; блестящие лезвия автоматических ножей, застывшие на полуцикле, будто в ожидании.
Гул, привычный фон их жизни, теперь отсутствовал. Его заменили другие звуки. Тиканье остывающего металла. Шипение пара из какой-то незакрученной трубы. И что-то ещё. Глухой, ритмичный стук, доносящийся из стен.
– Это оно, – без эмоций констатировал Борис, шагая сзади. – Ползёт. Изучает.
– Заткнись, Борис, – взвизгнул Стив. – Не нужно это вслух!
Мэри шла, прижимая к груди крестик и молитвослов, её губы безостановочно шептали молитвы. Томми нервно озирался, сжимая и разжимая кулаки. Профсоюзные методы явно не покрывали сценарий «оживший пищевой комбинат».
Цех заточки был через два пролёта. Дверь в него – тяжёлая стальная, с маленьким квадратным окошком на уровне глаз. Ронан первым подошёл, заглянул внутрь. При красном свете было видно ряды точильных станков, верстаки, шкафы с инструментами. Всё казалось нетронутым, спящим.
Он толкнул дверь. Она не поддалась.
– Закрыто на ключ? – спросил Томми.
– Нет, – Ронан потряс массивную ручку. – Изнутри. Заблокировано.
Он постучал. Звук был гулким, одиноким.
– Эй! Там кто есть? Откройте! Это Ронан Сигер с ночной смены!
Ответом была тишина. Потом – лёгкий, скребущий звук. Будто что-то тяжёлое протащили по бетонному полу.
– Там кто-то есть, – прошептал Джесси.
– Может, из дневной смены застряли? – предположил Томми.
Ронан прильнул к окошку снова. И увидел движение в глубине цеха. Тень. Не человека. Что-то приземистое, кособокое, вывалившееся из-за верстака. Оно медленно поползло в сторону двери, неестественно изгибаясь. Красный свет выхватил блеск мокрой, серо-розовой плоти, бесформенные наросты, напоминавшие сплющенные конечности.
– Это не наш, – хрипло сказал Ронан, отступая от двери. – Отходим. Тихо.
Но было поздно. Из-за двери раздался глухой удар. Потом ещё один. Что-то тяжелое било в сталь изнутри. Дверь задрожала. На уровне ручки металл начал выгибаться внутрь, приняв форму какого-то округлого, сильного давления.
– Бежим! – крикнул Стив, и паника в его голосе была заразительной.
Они бросились назад, к открытому пространству главного цеха. За спиной раздался треск рвущегося металла, и дверь в цех заточки с грохотом распахнулась, оторвавшись от одного из петель.
Оборачиваться было смертельно. Ронан это знал. Он толкал вперёд Мэри, крича остальным: «К котлам! К „Чревам“! Между ними!»
Они добежали до ряда гигантских стальных цилиндров – Чанов 5, 6 и того самого, проклятого №7. Пространство между ними было узким, тесным, но хоть какая-то защита с флангов.
Только тогда Ронан обернулся.
Из пролома в стене цеха заточки выползало
Трудно было определить, чем это было раньше. Возможно, частью туши. Возможно, аппаратом. Теперь это была бесформенная глыба плоти, жира и ржавого металла, размером с медведя. У неё не было четкой головы, лишь несколько впадин, из которых сочилась тёмная слизь. Зато было множество конечностей – то ли ног, то ли щупалец, собранных из обрезков мяса, сухожилий и обрывков конвейерной ленты. Оно передвигалось, волоча своё тело, оставляя за собой влажный, блестящий след. От него исходил тот же запах пустоты и камня, но теперь смешанный со смрадом испорченного мяса.