Рам Дасс – Пути к Богу: Жизнь по Бхагавадгите (страница 44)

Все эти истории о сиддхах очень забавны, но помимо всего прочего, они служат живым свидетельством того, что гуру — действительно тот, кем мы его считаем. Но как бы забавны ни были эти истории, всё это лишь слова, а преданность рождается только в практике бхакти. Для ученика самое главное — сосредоточить все свои чувства и помыслы на образе гуру, при этом не важно, какие именно методы бхакти он применяет. Для достижения этой цели есть несколько путей.

Гуру-крипа Свами Муктананды (его способ выразить своё отношение к гуру) представляла собой форму медитации. Он медитировал на своего гуру. В своей автобиографии Муктананда описывает, каким образом он делал это: «Медитируя на образ гуру, помещайте его последовательно во все части своего тела, от пяток до макушки. Делая это, начинайте медитацию и представляйте, что вы сами и есть гуру. Гуру внутри вас. А вы внутри гуру. Медитируйте так изо дня в день и не испытывайте никаких сомнений»[99]. Практикуя эту медитацию, Муктананда дошёл до того, что начал полностью идентифицироваться со своим гуру, Нитьянандой. У него настолько сдвинулось осознание, что на всём протяжении своей садханы он не мог со всей уверенностью сказать, кем же именно он является.

Медитативная практика, подобная этой, направлена на то, чтобы ученик мог слиться со своим гуру. Это способ так изменить своё сознание, чтобы больше не ощущать себя и гуру как двух отдельных людей. Разумеется, это медитация, но основанная на преданности, и любовь двигает весь этот процесс.

Вы берёте сущность вроде Нитьянанды или Махарадж-джи, которая не имеет формы, которую невозможно точно определить, и начинаете вбирать её в себя. Примерно так же ребёнок идентифицируется с отцом или матерью. Вы сливаетесь с этой сущностью всё больше и больше, пока между вами не останется никакой разницы. Это можно проделывать с Христом, с Буддой, с пророком Мухаммедом, с Махарадж-джи — с любым, кому навстречу открылось ваше сердце. Просто представьте, что это существо сидит прямо напротив вас, а затем начинайте медленно вбирать его в себя, в каждую часть вашего тела, пока оно каким-то образом не займёт ваше место.

Такая медитация представляет собой очень мощную практику. И всё же лично для меня гуру-крипа — нечто совсем иное. Для меня это — просто быть рядом с гуру, каждое мгновение, и видеть, как моя жизнь отражается в его просветлённом сознании. Даже сказать вам не могу, сколько раз в день я встречаюсь с Махарадж-джи. Его портреты развешаны у меня везде: в комнате для пуджи, на приборной доске автомобиля, на холодильнике, над унитазом. Я действительно просто живу с ним!

Любовь к Махарадж-джи для меня — способ самораскрытия. Махарадж-джи всегда рядом, всегда напоминает мне о себе. Когда я разговариваю с кем-нибудь, этот человек становится моим гуру. Когда я сержусь на кого-нибудь, он становится моим гуру. Мгновение за мгновением я общаюсь с этой невероятной сущностью, сотканной из чистого сознания, любви, света и присутствия.

Моя любовь к Махарадж-джи учит меня смирению. Я сознательно готов на всё, что, по его мысли, будет для меня хорошо. Я подчиняюсь его видению моего жизненного пути, жертвуя ради этого своим. Святой Иоанн сказал: «Тот, что послал меня, и сейчас со мной, ибо Он не покинул меня. Я делаю всё, что приятно Ему». И эта практика смирения постепенно изменяет меня, превращая меня в него.

Я думаю, что нашёл в Махарадж-джи нечто такое, что удовлетворило одновременно мой ум и моё сердце. Именно любовь высочайшего полёта, любовь, безбрежная, как океан, пронизывала собой всё пространство вокруг него. Это была его аура. Его присутствие было настолько мощным, что вы чувствовали, будто погружаетесь в него и очищаетесь только от того, что находитесь рядом с этим человеком. Даже теперь, когда он живёт в моём сердце, со мной происходит то же самое: я чувствую, что тону в его энергии.

В этом и заключается сущность моего отношения к Махарадж-джи: любить его, сдаться ему, открывать своё сердце его присутствию.

Такова моя практика бхакти, моя гуру-крипа. Дело в том, что эти качества — любовь, открытость, смирение — и есть сущность любой практики бхакти. Можно найти любую сущность, которая созвучна нашему сердцу: Махарадж-джи или Анандамайи Ма, Христа или Кришну, Аллаха или ещё кого-нибудь. Просто выберите имя и пригласите его носителя внутрь, поместите его образ у себя в сердце и принесите себя ему в жертву: пойте ему, читайте ему гимны, молитесь, приносите ему цветы. Любите его и открывайте своё сердце всё шире и шире. И вы увидите, как постепенно, но неуклонно вы будете становиться им.

9

Социальные аспекты садханы

Оглядываясь на пройденный путь, мы понимаем, что пытаемся создать для себя целое новое мироощущение, которое превращает любое наше действие в карма-йогу и вселяет в нас потребность в медитации, очищении и преданности. Когда я думаю обо всём этом, меня не оставляет ощущение, что какая-то часть работы до сих пор не сделана, что есть область, в которую мы до сих пор не заглянули. Эта область — наше окружение, эмоциональный, межличностный и культурный контекст нашей жизни. Именно это я и называю, за неимением лучшего термина, «социальными аспектами садханы». Полагаю, сейчас как раз пришло время вернуться немного назад и более детально рассмотреть эту часть нашей жизни, ведь и она тоже изменится по мере того, как мы будем продвигаться по пути духовного постижения. Ничто не должно остаться вне потока.

Когда мы говорим о личности в том контексте, в каком это слово обычно употребляется, мы имеем в виду типично западное изобретение. В индийском обществе на это явление обращают гораздо меньше внимания, потому что там отношение людей друг к другу в большей мере определяется их социальной ролью и душой, чем персональной идентичностью. Мы здесь, на Западе, совершенно влюблены в человеческую личность.

Фокусировка на личности означает фокусировку на том, что отличает людей друг от друга: я — это я, потому что я такой, но не этакий. Общая сумма всех этих отличий даёт нам определение в собственных глазах: «я уверен в себе», или «я подавлен», или «я — хорошая мать», или «я никакой». Процесс культивирования личности означает, что мы растём, целиком захваченные осознанием индивидуальности и отдельности — как своей, так и любого другого человека. Если бы наше внимание ко всем этим различиям было нейтральным, если бы мы просто наблюдали их и восхищались тем, во скольких вариантах проявляется в этом мире Божественное, всё было бы отлично. Но вместо этого осознание различий чаще всего превращается в осуждение, которое ведёт к злобе на других и к невротической озабоченности своими собственными проблемами.

Создаётся впечатление, что многие из нас — а быть может, даже большинство — выносят из детства глубокое чувство собственной неполноценности, бессилия, некомпетентности, которые встроены глубоко в самую сердцевину того, чем мы, по нашему мнению, являемся. Эти ощущения настолько всеохватны, что приобретают уже почти теологическое качество первородного греха. Это внепонятийный, эмоциональный уровень — гнездящееся в области желудка чувство, будто мы недостаточно хороши, которое приходит из ранних детских впечатлений. Не имеет смысла глубоко вдаваться в причины его возникновения, чтобы прийти к выводу, что это достаточно распространённое явление.

Вместо того чтобы искать источники этого чувства в себе, вместо того чтобы пытаться проследить его корни в нашем личностном развитии, мы принимаем его как данность и пытаемся привязать к какой-нибудь своей отдельно взятой характеристике. Мы берём одно из своих индивидуальных отличий и обвиняем его в своём глубоком чувстве неадекватности и неправильности; мы находим козла отпущения внутри себя и виним его в том, что нам плохо. Проблема вот в чём: мы боремся с тем, что психолог назвал бы «негативной концепцией эго».

Когда я ещё был психотерапевтом, меня всякий раз поражал тот факт, что у каждого человека есть свой собственный «пунктик». Каждый говорит, что если бы не «это», у него в жизни всё было бы просто отлично. Если бы нос у меня был другой формы. Если бы груди у меня были поменьше. Если бы у меня было больше оргазмов. Если бы я родился в более богатой семье. Если бы мои родители не развелись, когда я был ещё маленький. Если бы волосы у меня были другого цвета. Если бы в детстве у меня было больше друзей. Если бы мой отец был способен на сострадание. Такое «если бы» есть у всех. Быть может, я не включил в этот список вас лично, но, готов поспорить, сорок процентов читателей найдут себя в нём — остальные шестьдесят, по крайней мере, уловили общую идею.

Мы так эмоционально захвачены «неправильным» внутри нас, что эта неправильность начинает окрашивать всё наше видение мира. Если вас не устраивает ваш нос, то и вокруг вы будете замечать исключительно носы. Вы будете замечать всех преуспевающих людей, но обращать внимание станете прежде всего на их замечательные носы, с которыми ваш не идёт ни в какое сравнение. Каждое из этих негативных определений служит выражением глубинного ощущения, что тот, кто вы есть, вам не нравится. Если же вы себе действительно не нравитесь, это делает вас крайне чувствительным к любому нелицеприятному мнению о вас со стороны окружающих.