Рам Дасс – Пути к Богу: Жизнь по Бхагавадгите (страница 41)

— Можно, я тебя обниму?

— Зачем тебе меня обнимать, если ты ничего не чувствуешь?

— Понятия не имею. Мне просто хочется.

Когда люди говорят мне: «Я не чувствую никакой любви. Я понятия не имею, о чём ты говоришь», я всё время вспоминаю одну цитату из «Семян размышления» Томаса Мертона: «Молитва и любовь познаются в тот час, когда молитва становится невозможной и сердце обращается в камень». Только когда отчаяние достигает пика, сердце обретает способность открыться. Так что, если кто-нибудь говорит мне: «Я ничего не чувствую; внутри я мертв», это значит, что он на пороге переломного момента, когда сердце вот-вот раскроется.

Но это срабатывает только в том случае, если отчаяние достаточно глубоко. Иногда я вижу, что человек всё ещё пытается найти выход из ситуации при помощи интеллекта. Тогда я обычно говорю: «Уходи и пострадай ещё немного. Приходи где-то через год. Пока что ты недостаточно страдал».

Чаще всего люди не понимают, что мой совет продиктован исключительно состраданием. Это потому что нам очень трудно услышать и понять истину: страдание действительно есть милость Господа. Страдание, рождённое чувством, что наше сердце закрыто, станет ключом, при помощи которого его можно будет открыть. Разумом этого не понять!

Когда мы сталкиваемся с трудностями, проблемами или неприятностями (а это рано или поздно происходит с каждым), нам действительно очень трудно понять, что всё это — мера Господней милости к нам. Это звучит нелепо и даже как-то мазохистски. Подобное утверждение начинает приобретать смысл только там, где живут абсолютная любовь, вера и доверие. Махарадж-джи говорил: «Я люблю страдание. Оно ведёт меня прямо к Богу. В страдании скрыта джняна — мудрость. Когда тебе плохо, ты наедине с Богом; ты взываешь к нему, когда страдаешь».

Преданность даёт нам возможность принять страдание именно с таких позиций, опираясь на силу своей любви. «Люби Господа Бога твоего всем сердцем и всеми силами души твоей», говорит Библия. А теперь подумайте, могла ли эта строчка что-то значить для меня с интеллектуальной точки зрения? Любить Бога всем сердцем и всеми силами души — говорит ли это вам о чём-то реальном, о чём-то, чему можно с готовностью открыться?

История йоги преданности богата рассказами о людях, для которых любовь стала всепоглощающей могущественной силой. В книге Исайи говорится о тех, кто «пьян, но не от вина; шатается, но не потому, что выпил слишком много». В Индии есть люди, совершенно позабывшие себя от любви, пьяные этим божественным чувством. Их называют мостами, или пьяными Богом. В этой удивительной стране людям нравится многое из того, что у нас сочли бы проявлением психоза. Между психотиками и пьяными Богом есть весьма существенная разница: масты больше не принадлежат этому миру, в то время как психотики прочно привязаны к нему своими желаниями и страхами. У мастов пятая чакра широко открыта; их переполняет ощущение близости Бога. Они обратились к Богу, и им больше нет никакого дела ни до тела с его желаниями, ни до исполнения социальных ролей. Всё это потеряло своё значение, и потому они больше не сознают себя и не могут быть адекватны во внешней жизни.

В Индии прекрасно понимают, что люди, подобные мостам, переживают духовную трансформацию. Мехер Баба специально ходил по округе и купал мостов, потому что сами они мыться бы не стали, а также строил для них ночлежки и ашрамы, где о них было кому позаботиться. Никто больше не решался находиться рядом с ними, потому что они вели себя дико и безумно. Когда человек проходит на своём духовном пути такие стадии, люди часто отрекаются от него, говоря: «Он что-то слишком уж не в себе; хорошо бы он держался от нас подальше». Но, успокаивая свой собственный разум, мы приходим к осознанию того, что столь глубокое духовное пробуждение — огромная удача, и к такому человеку нужно относиться с бесконечным уважением, любовью и сочувствием.

Рамакришна обладал как раз такой сумасшедшей любовью к Богу. Он говорил: «Взывай к Богу со всей страстью своего сердца, и тогда ты непременно увидишь его. Люди готовы пролить целый кувшин слёз ради своей жены и детей, они просто потонут в слезах из-за денег, но кто станет плакать о Господе?» Подумайте о том, от чего вы плакали в своей жизни. Когда вас кто-то обижал? Когда вы теряли что-то важное? Когда оказывались в дураках? Что бы это ни было, вряд ли причиной ваших слёз было то, что вы недостаточно близки к Богу. Если бы вы плакали и звали Его с той же страстью, то «непременно увидели бы Его».

В XVI веке в Индии была прекрасная посвящённая родом из Раджастана по имени Мирабаи. Она создала невероятно красивые песни о любви к Богу. Вот пример одного из её текстов: «Чёрные птицы, пожрите эту плоть, но, вас молю, не всю. Оставьте мне глаза, они ждут увидеть Бога. О нет, вырвите их у меня и отнесите к Его престолу; пусть станут священным приношеньем, прежде чем упокоиться во чреве вашем»[92]. Вот это действительно сильная любовь. Если посмотреть на эти строки «в трезвом уме и твёрдой памяти», они покажутся совершенно нелепыми. Но если представить себе, что можно любить кого-то с такой силой, что ничто иное — действительно ничто — больше не имеет ни малейшего значения, то вы сможете почувствовать то, о чём пела Мирабаи. Что ей до тела— лишь любовь важна отныне. Лишь любовь.

В том же XVI веке в Бенаресе (Варанаси) жил поэт-индуист Тулсидас. Он посвятил себя Раме и написал что-то вроде фольклорной версии Рамаяны под названием «Рамачаритаманаса». Эта поэма насквозь проникнута абсолютной, живой любовью бхакта. Просто чтобы дать вам почувствовать вкус этой преданности, этого любовного опьянения, мне хотелось бы привести вам здесь слова Тулсидаса о его возлюбленном Раме: «Я обожаю Господа Вселенной, носящего имя Рама, венец рода Рагху и драгоценную корону царей, источник сострадания и гонителя всякого греха, явившегося в телесной форме силой своей майи, своей всепокоряющей силы. Величайший из всех богов, даритель высшего мира и полного блаженства, вечный, безмятежный, стоящий вне обыденного понимания, чистый, безгрешный, всепроникающий. Нет в сердце моём иного желания, о Господь рода Рагху: даруй мне припасть к твоим стопам, о Венценосный, и освободи мой разум от заблуждений». Вот таково его отношение к Богу — только преданность и безграничная, всепоглощающая любовь.

Цель любых методик бхакти — взрастить эту любовь и направить её к Богу или к гуру. Можно адресовать её любому высшему существу— Господу Иегове или Пурушатме, Кришне или Раме. Можно найти объект и на физическом плане — всё что угодно может стать дверью в неведомое и привести вас к Богу. Какой бы ни была форма, дело в том, что мы открываем ей сердце. Можно петь, молиться, танцевать, использовать любые другие средства бхакти, чтобы раздуть в сердце пожар любви к Тому, кто дарует нам истинное пробуждение.　

Гуру-крипа, или метод гуру, представляет собой одну из форм практики бхакти. Это особая форма бхакти, которая сфокусирована на гуру, на милости гуру и его благословении.

Я тоже следую этой методике, хотя здесь, на Западе, подобное многим кажется странным. Мы не привыкли к идее духовного учительства. Несколько лет назад мне предложили написать рецензию на книгу двух американских социологов, которые писали о «примитивном феномене», как они называли восточный институт гуру. Я потерял к ним всякий интерес, когда прочитал такое предложение: «Гуру представляет собой реальную или воображаемую авторитарную фигуру, чья основная функция заключается в том, чтобы олицетворять культурную санкцию на желательную для индивидуума деятельность и помогать её осуществлению».

Наверное, это всё, что в состоянии понять интеллект относительно гуру, поскольку именно так это всё выглядит снаружи. На самом деле это крайне ограниченный взгляд на проблему, ибо взаимоотношения с гуру представляют собой явление исключительно внутреннего плана и не имеют ничего общего с интеллектуальным постижением.

Сущность взаимоотношений с гуру — любовь. Гуру — это человек, который пробуждает в нас чувство невероятной любви и использует его для того, чтобы освободить нас от иллюзии двойственности. Отношения между гуру и челой (учеником) прекрасно описаны Раманой Махарши (посмотрим, сможете ли вы понять этот образ): «Это похоже на слона, который пробуждается после того, как увидел во сне льва». Слон спит и во сне видит льва, который заставляет его проснуться. Рамана Махарши продолжает: «Так же, как появления во сне льва достаточно для того, чтобы слон пробудился, так и благословения духовного учителя достаточно, чтобы пробудить ученика от сна невежества к осознанию подлинной Реальности»[93]. Обратите внимание на интересную мысль: гуру как отдельное самостоятельное существо существует только в иллюзии отдельности, во сне ученика. В то мгновение, когда метод гуру срабатывает и ученик пробуждается, гуру исчезает. В сам метод встроен автоматический механизм самоуничтожения. Вы используете его до тех пор, пока ваше восприятие не откроется, а потом начинаете видеть сквозь него и просто даёте ему уйти. Гуру вам больше не нужен, его задача выполнена.

Я уже упоминал, как мои собственные взаимоотношения с гуру становились с течением времени всё менее дуалистичными. Через некоторое время после нашей первой встречи я как-то сидел в противоположном от Махарадж-джи конце двора и думал, глядя на него: «Что я здесь делаю? Это тело, которое сидит вон там, не имеет никакого отношения к делу». В этот момент Махарадж-джи подозвал какого-то старика, сказал ему несколько слов, тот бегом подбежал ко мне и почтительно коснулся моих стоп. Я спросил его: «Зачем вы это сделали?», и он ответил: «Махарадж-джи сказал мне: иди и прикоснись к стопам Рам Дасса. Мы с ним хорошо понимаем друг друга». В тот самый момент, когда я подумал: «Этот дядя в покрывале тут лишний», Махарадж-джи ответил: «Отлично! Ты понял. Давай, давай дальше!»