Я нарочно оставил отказ от похоти напоследок, так как уверен, что большинство из нас просто не захочет об этом слушать. Используемое для этого слово «брахмачарья» буквально означает «вести себя, как подобает ученику Брахмы» и подразумевает воздержание от похоти во всех её формах. Имеется в виду отречение от страстного стремления к объекту в мыслях, словах и делах, везде, всегда и в любых обстоятельствах. Пожалуй, это самая трудная яма. Святой Августин, как вы знаете, молился: «Господи, дай мне целомудрие и воздержанность — но только не сейчас, попозже». Это могло бы служить для всех нас отличным девизом. По природе своей мы являемся животными, которые размножаются половым путём, и потому связанные с этой стороной жизни желания по-настоящему сильны в нас. Это всё вторая чакра — в ней локализуется действительно мощная энергия.
В нашем современном обществе всё устроено так, чтобы сделать вторую чакру объектом поклонения с «Плейбоем» в качестве Библии. Ганди говорил: «Единственная причина, по которой люди должны заниматься сексом, — ради продолжения рода», но я обнаружил, что на Западе ещё очень немногие готовы это услышать. Когда мне случается привести эту цитату, люди обычно страшно напрягаются и говорят: «Ох, только не надо читать нам мораль! Сейчас время сексуальной свободы».
(В первый раз я приводил эту цитату из Ганди на лекции в Беркли, в самом начале эпохи сексуальной революции. В аудитории было человек пятьдесят, и одна парочка в первом ряду как раз передо мной ничтоже сумняшеся пыталась заняться любовью. Полагаю, это была демонстрация сексуальной свободы. Когда я прочёл отрывок из Ганди и стал объяснять, какова его философия и что за ним стоит, то заметил, что парочке как-то не по себе. Через несколько минут у парня совершенно пропала эрекция, и демонстрация закончилась, даже не успев как следует начаться.)
Но дело в том, что брахмачарья не имеет ничего общего с чтением морали. Это то же самое, что и с постом — мы выполняем это послушание не потому, что хотим стать «хорошими», а потому, что готовы покончить с играми, в которые нас заставляет играть похоть. Если вы вдруг упадёте с утеса или ваша машина перевернётся на полном ходу, вы вряд ли станете в такой момент думать о сексе. Когда речь идёт о выживании, похоть куда-то исчезает, и вы полностью сосредоточиваетесь на том, чтобы остаться в живых.
Если вы будете заняты только тем, чтобы прийти к Богу, то произойдёт то же самое — ваше сластолюбие исчезнет само собой. Ваших волевых усилий тут понадобится не больше, чем для того, чтобы не думать о сексе во время автокатастрофы. Это случится естественным образом. Вот это и есть подлинная брахмачарья — похоть просто исчезает за ненадобностью. Если вы будете активно искоренять её в себе, она пропадёт в одном месте и тут же появится в другом.
Если вы работаете с мощными практиками, затрагивающими сексуальную сферу, или питание, или дыхание, имейте в виду, что всё это механизмы, глубоко встроенные в нашу внутреннюю структуру. Это врождённые человеческие инстинкты, и не стоит относиться к ним лёгкомысленно. Каждый из нас тесно связан с самыми разными уровнями энергии внутри такой инстинктивной системы, и вследствие этого — с разными уровнями привязанности, и потому то, что полезно и правильно для одного человека, может совершенно не годиться для другого.
Следует относиться к брахмачарье как к очистительной практике, держа в голове всё вышесказанное. Для некоторых из нас в данном воплощении совершенно необходимо жениться и завести детей. А для кого-то это совершенно неприемлемо, и он будет отчаянно бороться с самой идеей. Если вбить себе в голову, что для того, чтобы стать святым, нам непременно нужно делать то-то и то-то, то мы застрянем в своих моделях и просто не сможем понять, что в действительности для этого нужно.
И всё же аштанга-йога особо подчёркивает ценность брахмачарьи, и тому есть несколько причин. Одна из них заключается в том, что похоть отравляет наши отношения с другими людьми. Давайте сразу оговоримся, что мы здесь имеем в виду именно похоть, а не сексуальность, которая коренится во взаимной любви. Похоть превращает другого человека в объект; любовь делает нечто прямо противоположное. Когда вы вожделеете к другому человеку, вы воспринимаете его как тело, способное удовлетворить настоятельные требования вашей второй чакры. Когда вы видите в другом человеке лишь объект, которым можно манипулировать в своих интересах, вы забываете, что перед вами — ещё одно воплощение Бога на земле.
Вторая причина важности практики брахмачарьи заключается в том, что сексуальная энергия по сути своей есть то, что она есть, — всего лишь энергия. Это просто одна из её форм. В садхане есть стадии, на которых объём доступной нам энергии чрезвычайно важен. На этих стадиях совершенно естественно было бы беречь сексуальную энергию для того, чтобы использовать её в других, более важных целях. Кстати, применение брахмачарьи встречается не только в индуистской традиции. Многие учения предполагают, что на определённой стадии духовного развития было бы мудро свести сексуальную активность к нулю, потому что на неё тратится огромное количество энергии, нужной для выполнения иных задач.
И это действительно так — я могу подтвердить на собственном опыте. Когда я усиленно занимался хатха-йогой и пранаямой, во время которой иногда нужно надолго останавливать дыхание, чтобы энергия имела возможность путешествовать по позвоночнику, на это уходила вообще вся энергия, которая у меня была. Но страсти всегда начеку! Даже, несмотря на то, что я ел очень чистую, легкую саттвическую пищу и жил в совершенно асексуальном окружении — в индийском храме, сексуальное желание время от времени обуревало меня, приводя то к «мокрым снам», то к мастурбации. После этого вся моя пранаяма на некоторое время летела к чертям собачьим, или, скажем по-другому, переставала работать как надо. У меня просто не было нужной энергии. Таким образом я получил зримое свидетельство в пользу брахмачарьи, поскольку на собственном опыте убедился, что процесс работает именно так.
Разумеется, есть и альтернативный подход к использованию сексуальной энергии, который на первый взгляд диаметрально противоположен брахмачарье с её практикой консервации энергии, — это тантра-йога. Какие бы пикантные образы это название ни вызывало у вас, имейте в виду, что эти практики представляют собой требующую высочайшего мастерства форму одухотворённого секса. Начнём с того, что об оргазме в них речь не идёт. Тантра строится на слиянии полярных противоположностей в целях создания условий для длительного освобождения энергии, которую затем сознательно поднимают на всё более и более тонкие и чистые уровни. Техники тантра-йоги — это методы пробуждения энергии и сохранения её в течение долгого времени за счёт отказа от оргазма. Сексуальная тантра — отнюдь не путь личного удовольствия. Хотя это не значит, что вы не будете наслаждаться процессом — в том-то и парадокс. Но всякий раз, когда вы отождествляетесь с тем, кто наслаждается, считайте, что всё пропало. Сексуальная тантра основывается на предпосылке, что вы используете танец эроса как упайю — способ прийти к Богу. И когда это действительно так, тантра становится мощнейшим средством пробуждения.
Однако тантра во многих случаях приводит к самообману. Многие люди не хотят отказываться от секса, но при этом желают выглядеть святыми и потому заявляют о своей принадлежности к тантрическому учению. Само собой разумеется, что вся энергия Вселенной, в том числе и сексуальная, по определению к вашим услугам. И, само собой разумеется, что, когда вы наконец осознаете, кто вы такой на самом деле, вы сможете заниматься этим круглые сутки и при этом оставаться с Богом. Но пока вы не поднялись на такой уровень, тантрические сексуальные практики, пожалуй, слишком опасны, чтобы играть с ними, как с огнём. Вы должны обладать абсолютной осознанностью, чтобы тантра была для вас практикой, а не развлечением. То, что на свете есть мастера тантры, ещё не означает, что и у вас тоже всё легко получится. Как сказал Калу Ринпоче о Трунгпе и его учениках: «Когда вы взошли на гору с птицей в руке и она полетела ещё выше, не думайте, что и вам это удастся».
Есть и ещё одна причина включения брахмачарьи в список ям. Помимо того, что похоть превращает другого человека в объект и истощает наши энергетические запасы, она ещё и очень прилипчива; из-за неё мы надолго застреваем в ловушке чувственных желаний. Всякий раз, когда причиной наших действий является желание, вероятность повторного появления этого желания в будущем значительно возрастает. Это вовсе не метафизика— это закон психологии. Удовлетворяя желание, вы усиливаете мотивацию. Или как говорил Будда: «Скверна похожа на кошку — пока вы её кормите, она вечно ошивается вокруг».
Каждый раз, когда мы отождествляем себя с тем, кто испытывает желания, мы подливаем масла в огонь. Если я ем пиццу и знаю, что я тот, кто ест пиццу и наслаждается ею, тем самым я значительно увеличиваю вероятность того, что снова захочу пиццу в будущем. Но есть и другой способ есть пиццу. Если я ем её с полным осознанием процесса, но не отождествляю себя с тем, кто ест пиццу… и при этом наслаждаюсь ею, не становясь тем, кто наслаждается пиццей, тогда моё спокойное осознание акта поедания пиццы не может поймать меня в ловушку. Напротив, оно помогает мне всё больше и больше отстраняться от своей роли поедателя пиццы и от привязанности к ней, уменьшая таким образом вероятность того, что моё внимание будет неизбежно привлечено аппетитным запахом из дверей ресторана. Задача одна — съесть пиццу, но насколько различен результат!
