Ракушка . – Контракт на Любовь (страница 1)

Ракушка .

Контракт на Любовь

Глава 1. Новая жизнь в чужом теле.

Я открыла глаза и сразу почувствовала, что что-то не так. Потолок был высоким, отделанным тонкой лепниной, стены оклеены дорогими обоями мягкого бежевого оттенка, а вокруг стояла мебель из тёмного дерева — массивная, солидная, с резными узорами, совершенно не похожая на то, что окружало меня ещё вчера. В моей прошлой жизни была маленькая съёмная квартира, простая мебель, книги на полках и окно, выходящее на шумный проспект. А здесь воздух был какой-то слишком чистый, тихий, пропитанный лёгким ароматом цветов, и тишина стояла такая, что было слышно, как тикают часы на камине.

Попытка сесть вызвала лёгкое головокружение, перед глазами на мгновение поплыли тёмные круги, но я быстро взяла себя в руки. Когда я взглянула на свои руки, лежащие на покрывале, сердце забилось чаще. Это были не мои руки — тонкие, с длинными пальцами, аккуратным маникюром, без единой царапины или мозоли, которые всегда были у меня от работы и повседневных дел. А на безымянном пальце правой руки блестело тяжёлое золотое кольцо с крупным бриллиантом, которое сверкало так ярко, что резало глаза.

«Где я? Что происходит? Как я сюда попала?» — пронеслось в голове целым вихрем вопросов, и вдруг всё смешалось. В моё сознание хлынули воспоминания — не мои, но теперь ставшие частью меня, яркие, чёткие, как будто я сама их пережила. Я узнала, что теперь меня зовут Алина Воронова, дочь когда-то очень богатого, а теперь обанкротившегося бизнесмена. Полгода назад её отец заключил сделку с Дмитрием Вороновым — генеральным директором огромной корпорации, одним из самых влиятельных и богатых людей в городе. Условие было одно: брачный контракт на три года. В обмен Дмитрий покрыл все долги семьи Алины, спас их от разорения и позора.

И вот тут я поняла самое важное, что объясняло всё её прошлое поведение: оригинальная Алина была без памяти влюблена в Дмитрия ещё до свадьбы. Она согласилась на контракт не из-за денег, а только потому, что это был единственный способ быть рядом с ним. Она надеялась, что за три года он заметит её, оценит, полюбит в ответ, и после окончания срока они не расстанутся, а будут жить как настоящая семья. Она боялась развода больше всего на свете, избегала любых разговоров о завершении контракта, старалась угодить ему во всём, всегда была рядом, когда он позволял, и страдала от его холодности, но не переставала надеяться.

А он Для него этот брак был только формальностью, частью деловой сделки. Он жил в своём мире — работе, встречах, важных переговорах, а Алина была лишь приложением к договору, женой по документам, которую нужно было иногда брать на официальные мероприятия, чтобы соблюсти приличия. Они жили в огромном трёхэтажном доме, но в разных крылах, почти не встречались, кроме как за столом или на приёмах. Он всегда был сдержан, холоден, разговаривал с ней только по делу, никогда не проявлял ни малейшего интереса к её мыслям, чувствам или желаниям. И она терпела всё, ждала, надеялась, молчала, боясь сделать что-то не так и оттолкнуть его ещё сильнее.

А теперь в её теле оказалась я — совершенно другая женщина, которая не знала любви к этому человеку, не имела никаких надежд, не боялась развода и больше всего на свете ценила свободу. Для меня этот контракт был просто работой, обязательством, которое нужно выполнить, чтобы получить обещанную сумму денег — и после этого начать жить так, как я хочу. Никаких чувств, никаких иллюзий, только чёткий план.

Дверь в комнату тихо открылась, и вошла женщина в строгой тёмной униформе — домработница, которую я узнала по воспоминаниям. Её звали Мария, она работала здесь давно, относилась ко всему с холодной точностью и никогда не выражала лишних эмоций.

— Госпожа Алина, вы просили разбудить вас в семь часов, — произнесла она ровным, бесцветным голосом, останавливаясь у кровати. — Завтрак уже накрыт в столовой. Господин Воронов уже спустился и ждёт.

Я кивнула, стараясь не показать ни удивления, ни волнения.

— Спасибо, Мария. Я сейчас спущусь.

Когда женщина вышла, я медленно встала с кровати и подошла к большому зеркалу в резной раме, стоявшему у стены. На меня смотрела молодая женщина лет двадцати трёх — двадцати четырёх, с длинными светлыми волосами, спадающими на плечи, большими карими глазами, правильными, мягкими чертами лица и тонкой фигурой. Это была Алина — та, что любила и надеялась, а теперь это была я. Только взгляд из зеркала был другим: не мягким, не робким и не полным тихой грусти, а спокойным, уверенным и немного насмешливым.

Я провела рукой по волосам, поправила воротник пижамы и подумала: «Ну что же, теперь это моя жизнь. Осталось меньше месяца до конца контракта. Потом я получу свои деньги, уеду и начну всё заново. А этот холодный, высокомерный человек останется только в воспоминаниях, которые даже не мои».

Я открыла большой шкаф, заполненный дорогими, элегантными платьями, костюмами, блузками — всё идеально подобрано, модно, но слишком строго и официально для меня. Выбрала простое светлое платье без лишних украшений, привела себя в порядок, умылась, причесалась и медленно пошла вниз по широкой лестнице с перилами из тёмного дерева.

Дом был огромным, коридоры длинные, с высокими окнами, через которые лился утренний свет. В воздухе стояла тишина, нарушаемая только моими шагами. Я шла и вспоминала, как раньше Алина ходила по этим коридорам — тихо, стараясь не шуметь, всегда надеясь случайно встретить Дмитрия, боясь пропустить возможность хотя бы на минуту оказаться рядом с ним. А я шла спокойно, уверенно, не желая никаких встреч, понимая, что они ничего мне не дадут, кроме лишних разговоров.

Столовая была такой же большой и богатой, как и всё в этом доме. Длинный стол из светлого дерева, вокруг него стулья с высокими спинками, в центре ваза со свежими цветами. В дальнем конце стола сидел мужчина. Даже со спины было видно, что он высокий, крепкий, широкоплечий. На нём был строгий тёмный костюм, идеально сидящий на фигуре, тёмные волосы зачёсаны назад, ни одного лишнего волоска. Он держал в руках тонкий планшет и внимательно читал что-то на экране, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Это был Дмитрий Воронов. Человек, которого любила прежняя владелица этого тела, и который был для меня просто незнакомцем, с которым меня связывал только кусок бумаги с подписями.

Я подошла к столу, села на противоположном конце — так, чтобы расстояние между нами было как можно больше — и только тогда он поднял голову. Его глаза были тёмными, глубокими, взгляд острым, проницательным, но совершенно холодным, безучастным. Он посмотрел на меня, как смотрят на предмет мебели или на рабочий документ — с пониманием, что это нужно, но без малейшего интереса.

— Доброе утро, — сказал он коротко, откладывая планшет в сторону. Голос был низкий, спокойный, с твёрдыми нотками.

— Доброе утро, — ответила я так же спокойно, беря в руки вилку.

Он налил себе кофе, сделал глоток и продолжил, как будто продолжал разговор, начатый несколько часов назад:

— Сегодня вечером приезжают партнёры из Франции. Очень важные люди, от этой сделки зависит развитие нашей компании на европейском рынке. Ты должна быть на ужине. Надень синее платье, которое привезли на прошлой неделе, веди себя как обычно: улыбайся, не задавай лишних вопросов, не вступай в долгие разговоры, будь вежливой и сдержанной. Как всегда.

Раньше Алина на его слова только кивала, тихо говорила «хорошо» или «да, Дмитрий», боясь даже подумать о том, чтобы возразить или спросить о чём-то своём. Она радовалась даже таким коротким указаниям, потому что это значило, что он обращает на неё внимание, пусть и в такой форме. Она боялась, что если будет вести себя не так, как он хочет, он перестанет вообще её замечать.

Но я — не она. Я положила вилку на край тарелки, откинулась на спинку стула и посмотрела ему прямо в глаза — открыто, спокойно, без тени робости или страха.

— Хорошо, я буду на ужине, как ты просишь. Но только запомни раз и навсегда: до конца нашего контракта осталось двадцать семь дней. Ровно двадцать семь дней, и я больше не буду участвовать в твоих встречах, обедах, приёмах и любых других мероприятиях. Как только срок закончится — я сразу же подам на развод, подпишу все нужные документы и уйду. И никаких продолжений, никаких отсрочек, никаких новых условий. Мне нужны только деньги, которые прописаны в договоре, и полная свобода.

Дмитрий замер. Его рука, которая держала чашку с кофе, остановилась на полпути ко рту. Брови медленно поднялись вверх, а в глазах появилось искреннее удивление — такое сильное, что он даже не сразу нашёлся, что ответить. За всё время их брака он никогда не слышал от неё ничего подобного. Всегда она была тихой, покорной, всегда старалась угодить, всегда боялась даже намекнуть на развод, а часто и вовсе меняла тему, когда речь заходила о завершении контракта. Он привык, что она готова на всё, только бы остаться рядом с ним. А теперь Теперь она говорит, что с нетерпением ждёт конца, что хочет развода, что ей нужны только деньги и свобода?

Он медленно поставил чашку на стол, наклонился немного вперёд и посмотрел на меня внимательнее, но в этом взгляде всё ещё не было никакого интереса — только раздражение и недоумение, как будто он столкнулся с какой-то непонятной, ненужной проблемой.