Ракушка . – Контракт на Любовь (страница 4)

«Что с тобой случилось, Алина? — думал он, снимая пиджак и бросая его на стул. — Почему ты изменилась? И что это за странный голос, который появляется только когда ты рядом? Это всё связано? Или я действительно начинаю сходить с ума?»

Он не знал ответов. Он только знал одно: раньше он не замечал её, не думал о ней, она была для него пустым местом. А теперь теперь она стала загадкой, которую он не понимал, и это раздражало его больше всего на свете.

А я вошла в свою комнату, закрыла дверь, с облегчением сняла платье и подошла к окну. Внизу был сад, тёмный, тихий, освещённый только луной. Я подумала, что день прошёл хорошо, всё получилось, как я хотела. Осталось двадцать шесть дней. Двадцать шесть дней — и я свободна.

«Спокойной ночи, Дмитрий, — подумала я с лёгкой улыбкой. — Спи спокойно. Завтра ты снова будешь удивляться. А я буду просто ждать конца».

Глава 3. Неожиданные пересечения.

Утро началось как обычно — с тихих шагов Марии за дверью и аромата свежезаваренного кофе, который она принесла ровно в восемь часов. Я проснулась с ясной головой и первым делом подсчитала дни: двадцать шесть. Ровно двадцать шесть дней до того момента, как я смогу навсегда покинуть этот дом, этот город и эту жизнь, которая никогда не была моей.

За окном светило яркое солнце, небо было чистое, без единого облачка — идеальный день для того, чтобы просто сидеть у окна, листать книги и не думать ни о чём. Настоящая Алина в такие дни всегда старалась попасться Дмитрию на глаза: выходила в сад, когда он обычно ходил туда с документами, или сидела в гостиной, надеясь, что он пройдёт мимо. Она считала, что любое внимание — даже холодное, даже формальное — лучше, чем полное забвение. А я знала: любое взаимодействие с ним — это только лишние усилия, которые не принесут ничего, кроме раздражения. Я здесь только по контракту, и моя единственная цель — дождаться срока и уйти.

— Завтрак накрыт в малой столовой, — сообщила Мария, ставя поднос на столик у кровати. — Господин Воронов уже спустился. Он сказал, что сегодня будет работать дома, поэтому просил без необходимости не появляться в его кабинете и не шуметь.

Я кивнула, поблагодарила её и, когда она вышла, медленно привела себя в порядок. Оделась просто — в светлое платье из хлопка, без лишних украшений, волосы заплела в простую косу. Макияж почти не делала: зачем? Для себя я выгляжу хорошо, а для него — я могу вообще не краситься, он всё равно не заметит разницы. Или заметит, но только чтобы указать, что я сделала не так, как он привык.

«Работает дома, — подумала я, спускаясь по лестнице. — Отлично. Значит, я вообще не буду выходить из своей части дома. Пусть занимается своими делами, а я буду заниматься своими. Нам незачем встречаться».

Но планы на день рухнули сразу, как только я открыла дверь столовой. Дмитрий уже сидел за столом — перед ним стояла чашка кофе, лежали раскрытые документы и планшет. Он был полностью погружён в чтение, брови слегка нахмурены, пальцы постукивали по краю стола в ровном, быстром ритме. Он не поднял головы, когда я вошла, не сказал ни слова — как будто меня здесь вообще не было.

Я села на противоположном конце стола, взяла тост и налила себе чай. Молчание затягивалось — плотное, тяжёлое, привычное для этого дома. Раньше хозяйка этого тела бы уже попыталась что-то сказать, спросить, как он спал, не нужно ли ему что-то — только бы нарушить эту тишину, только бы услышать его голос, обращённый к ней. А я молчала. Ела, пила чай и размышляла о своём: о том, что после развода первым делом куплю себе маленький домик у моря, где будет тихо, светло и никто не будет смотреть на меня как на приложение к контракту.

«Интересно, — промелькнуло в голове, — а он вообще когда-нибудь отдыхает? Всё время только работа, работа, работа. Даже за завтраком не может оторваться от бумаг. Как же это скучно — жить только для дел, не замечая ничего вокруг. И ведь уверен, что так и должно быть, что это правильная жизнь. Просто не понимает, сколько всего теряет».

Дмитрий внезапно остановил постукивание пальцев. Его рука, которая держала ручку, замерла на полуслове. Он медленно оторвал взгляд от документов и посмотрел на меня — взгляд прямой, внимательный, в котором снова мелькнуло то самое недоумение, которое я заметила вчера. Он не говорил ничего, просто смотрел, а я продолжала есть, делая вид, что не замечаю его взгляда. Для меня это было обычным — он всегда был немного странным, слишком сосредоточенным на себе.

«И что он так смотрит? — подумала я, отпивая чай. — Как будто видит меня в первый раз. Или как будто пытается найти что-то, чего здесь нет. Всё та же жена по контракту, которая была и раньше. Только теперь я не боюсь тебя и не жду твоей похвалы. Вот и всё изменение».

Он сжал ручку сильнее, нахмурился ещё больше и резко отвернулся, снова уткнувшись в бумаги. Но я заметила, что он больше не читает. Его глаза скользили по строчкам, но взгляд был пустым, рассеянным — он явно не понимал, что написано на листах. Всё его внимание было направлено на меня, на то, что я думаю, на то, что чувствую.

«Что с ней происходит? — размышлял он, прокручивая в голове каждое моё невысказанное слово. — Раньше она считала, что я живу правильно, что я образец для подражания. Восхищалась моей работой, моей целеустремлённостью. А теперь называет это скукой, говорит, что я ничего не замечаю вокруг. И жалеет меня! Её, которая была готова на всё, только бы остаться рядом, а теперь смотрит на меня как на человека, который живёт неправильно. И почему я всё это слышу? Почему только когда она рядом?»

Он отложил ручку, отодвинул документы и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Ты сегодня никуда не собираешься? — спросил он неожиданно, и его голос прозвучал так, как будто он спрашивает просто так, без особого интереса. Но в его взгляде было что-то большее — внимание, которое раньше никогда не было направлено на меня.

Я подняла на него спокойный взгляд.

— Нет. Я останусь дома. А зачем?

Он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным.

— Просто спросил. Обычно ты — он замолчал, подбирая слова. — Обычно ты старалась чем-то заняться, выйти куда-то. А теперь всё время в комнате или в саду.

«Обычно Алина бегала за тобой как хвостик, лишь бы ты заметил, — подумала я, но вслух сказала совсем другое: — Я просто нашла, чем себя занять. Мне хорошо и здесь».

Дмитрий резко выпрямился. Его глаза сузились, он снова посмотрел на меня в упор. Каждая моя мысль, каждое внутреннее замечание достигало его — и это сбивало его с толку, заставляло переосмысливать всё, что он знал раньше. Раньше он был уверен в её чувствах, в её поведении, а теперь всё перевернулось вверх дном.

— Хорошо, — сказал он холодно, но в голосе не было прежней уверенности. — Делай как знаешь.

Он резко встал из-за стола, стул громко скрипнул по полу, и быстро вышел из столовой, хлопнув дверью. Я осталась одна, допила чай и подумала: «Странный он сегодня. Ещё более странный, чем обычно. Ну и ладно. Меньше будет встреч — меньше проблем».

За дверью Дмитрий остановился, прислонился к стене и перевёл дыхание. Как только он вышел из комнаты, всё внутри него стихло — больше не было тихого, ясного голоса, который звучал только тогда, когда она была рядом. Ни одного слова, ни одного намёка на то, что она думает. И это было так же странно, как и то, что он слышал всё, когда находился с ней в одном пространстве.

«Это не галлюцинации, — понял он окончательно. — Это реальность. И это происходит только с ней. Что же с тобой случилось, Алина?»

Он вернулся в свой кабинет, запер дверь и сел за стол, но работать не мог. Все его мысли были только обо мне. О том, как я изменилась, о том, что я думаю о нём, о том, что я с нетерпением жду, когда уйду. И чем больше он размышлял, тем больше в нём росло не только удивление и раздражение, но и настоящее, живой интерес. Интерес к тому, что скрывается за этой спокойной, уверенной внешностью.

А я тем временем пошла в сад. День был тёплый, солнечный, в воздухе пахло цветами и влажной землёй после полива. Я шла по аллее, наслаждаясь тишиной и покоем, и планировала, как проведу этот день: почитаю книгу, погуляю, может быть, напишу список вещей, которые возьму с собой после развода.

«Всё будет хорошо, — думала я, проходя мимо большого фонтана в центре сада. — Осталось немного. Скоро всё закончится».

И в этот момент я услышала шаги. Быстрые, уверенные — я узнала бы их из тысячи. Дмитрий шёл по той же аллее, навстречу мне. Он был в том же костюме, что и за завтраком, в руках держал папку с документами, но явно не спешил. Он заметил меня издалека, но не свернул, не пошёл другой дорогой — как сделал бы раньше. Он шёл прямо ко мне, и в его взгляде было что-то новое — не только холод и отчуждение, но и внимательное изучение, которое я не могла объяснить.

Я остановилась, решив пропустить его. Он подошёл ближе, остановился в нескольких шагах. Я стояла перед ним, размышляя о своём — о том, как быстро летит время, как хорошо будет уехать отсюда, как не хочется больше встречаться с ним без необходимости.

«И что он здесь делает? — пронеслось в голове. — Обычно он не ходит по саду в это время. И почему смотрит так, как будто хочет что-то спросить? Или проверить? Как же он меня утомляет со своими загадками и странным поведением».